— Нет, — сказал он. — Оглянись. Кругом мертвые, но только воины герцога и рыцари. А у плащеносцев всего лишь несколько ран, но ни одной потери.

Я обернулся, будучи полностью уверен, что он ошибается, но так и не увидел ни одного поверженного плащеносца.

— Боги, — выдавил Брасти. — Да мы могли бы стать настоящим войском.

— Только вы не для этого предназначены, болван, — ответила Швея.

Брасти поглядел на нее.

— Вижу, вы нашли свою одежду. Ну хоть за это спасибо.

Она ухмыльнулась.

— Не нравится, как выглядят настоящие женщины, а? Ладно, не бери в голову. Иногда мы все сходим с ума, правда, Фалькио?

Я задумался и сказал:

— А иногда надо приходить в себя.

— Ага, верно. А теперь оставьте нас на время, идите и разберитесь с герцогиней. Все это будет бессмысленно, если она пустит в дело родословную грамоту и вернется с подкреплением и своей проклятой дочуркой.

— Как нам ее найти? — спросил я, хватая Чудище за повод.

— Патриана отправилась на запад, — сказала Швея. — Едет верхом, но все–таки она уже стара, как и я, поэтому ей придется останавливаться, чтобы отдохнуть. Вы же видели пещеры за теми холмами, когда шли сюда из Орисона? Отправляйтесь туда. Найдите вход в пещеру. Ее святой покровитель мертв, поэтому вы справитесь с ней быстро.

Кто–то потянул меня за рукав.

— Возьмите меня с собой, — предложила Алина. — И тогда герцогиня сама захочет найти нас.

— Зачем? — спросил я.

Швея отвесила мне подзатыльник.

— Хоть раз в своей никчемной жизни прекрати задавать глупые вопросы. — Затем она взглянула на девочку, погладила ее по щеке и сказала: — Умница! Отправляйся, Фалькио, и сделай то, что нужно.

— Вы с самого начала всё это задумали? — спросил я ее, усаживая Алину на Чудище. — Это вы подставили Тремонди?

— Я сделала то, что мне пришлось, Фалькио. Герцоги все равно никогда бы не позволили лордам–предводителям собрать плащеносцев, а убийство отвлекло их внимание, пока я создавала новый орден.

— Планы внутри планов, заговоры внутри заговоров. И чем же вы отличаетесь от Патрианы? — спросил я.

Швея фыркнула и утерла нос грязным рукавом плаща.

— Я никогда не убивала ее сына, — сказала она и ушла.

До пещеры мы добрались довольно быстро. Внутрь горы вело несколько входов, но не во все мог бы пролезть взрослый человек, чтобы спрятаться там. Патриана даже не пыталась замести следы.

— Ты привез девчонку, — раздался эхом голос герцогини.

— И кое–что еще, — сказал я, вынимая рапиру из ножен.

— У меня тоже кое–что найдется, — ответила она, появляясь из–за валуна.

Я понял, что она пряталась в маленьком углублении в скале. Отблески огня плясали на стенах грота, выдолбленного в камне самой природой, на земле рядом с костром лежали свитки. Герцогиня направила на меня арбалет.

— Можешь оставить девчонку и уйти. Или сам убей ее, если хочешь проявить милосердие: в любом случае она умрет.

Я хотел ответить, но герцогиня не церемонилась и выпустила болт прямо в меня. Я всегда смеялся над предположением Кеста, что клинком можно отразить арбалетный болт, но каждому из нас раз в жизни выпадает удача. Мне удалось закрыть живот гардой как раз вовремя, чтобы отбиться. От удара погнулась сталь, я повредил руку, но все–таки клинок спас меня от смерти.

— Если думаете, что я буду просто так стоять здесь в ожидании, пока вы перезарядите арбалет, то, боюсь, вы меня с кем–то спутали, — съязвил я.

Герцогиня бросила арбалет на землю.

— Хорошо, — ответила она. — Довольно игр. Все кончено. Уходи и захвати с собой эту соплюху.

Я едва не засмеялся.

— Вы что, серьезно? Сейчас начнется самая лучшая часть представления — та, где я отрубаю вам голову.

— Тебе нужна грамота? Забери ее. Можешь уничтожить, если сочтешь нужным. Я стара и измождена: вряд ли в этой жизни мне доведется увидеть то, за что я боролась. Иди, живи, волочись за девками, делай всю ту бессмыслицу, которой обычно занимаются мужчины.

Она грела руки у костра.

— Хочешь убить меня? Ну, давай. Иди сюда, покажи девчонке, как нужно принимать политические решения и применять силу.

Я с удивлением поглядел на нее и сказал:

— Вот слушаю я все ваши умные замечания и мудрые высказывания и думаю: а каково это — быть по–настоящему безумной?

Она рассмеялась.

— Ты еще совсем мальчишка. В самом расцвете лет, но все равно мальчишка.

Я кашлянул. Все равно от этого разговора ничего особенного я и не ждал, учитывая, что клинок в моей руке.