— Теперь, полагаю, моя очередь? — Встав, подхожу к ней, возвышаясь на полторы головы. По сравнению со мной эта девчонка просто кроха (ага, это она с виду такая беззащитная, но я-то знаю какая у нее твердая коленка). — У меня есть одно правило: никаких чертовых правил. Запиши это себе на лбу, солнышко, чтобы вспоминать каждый чертов раз, когда будешь смотреться в зеркало. А теперь, будь добра, покажи мне где в этом сарае душ.

— Сам найдёшь, — пихает меня в плечо (рука у неё реально тяжёлая), и начинает застилать свою кровать.

Сам так сам.

Пожав плечами, достаю из чемодана полотенце, банные принадлежности, скидываю найки, носки и надеваю тапки, после чего выхожу из комнаты.

Длинный коридор не везде освещается. Видимо, кто-то лампочки повыкручивал. Ванну я нахожу почти сразу. Точнее душ. Возле него стоят несколько парней. Хочу уже протиснуться мимо них, но меня хватают за плечо:

— Эй! Куда прешь? Очередь!

Мать вашу, здесь ещё и очередь?

Парень прищуривается, а после спрашивает:

— Новенький, что ли? Не припомню тебя.

— Ага, только сегодня въехал. Саша, — протягиваю руку.

— Лёня — пожимает ладонь, — а это Костян, — кивает на рядом стоящего друга. — А в какую заселился?

— Двести десятую.

— Оу, — протягивает, — к Лопушковой? Сочувствую.

Что ж, я знать не знаю кто такая Лопушкова, но, судя по тому что мне сочувствуют и весьма искренне, это моя «соседка-тире-нянька».

— Ага, странно, что тебя вообще к ней подселили. Она ж вроде на лапу коменданту даёт, — вклинивается в разговор Костя. Худощавый высокий парень, с резкими чертами лица и лукавыми глазами.

— Мест наверное не было, — не вдаюсь в подробности. — А эта Лопушкова как вообще?

— Да нормальная вроде… — задумавшись говорит Лёня. — Перец у неё правда крутой какой-то на мерине гоняет, но зубрилка ещё та!

— Ага, но зато не доносит, если с ребятами гудим.

Дверь щелкает и выходит высокая блондиночка. Девяносто-шестьдесят-девяносто.

Надо же, какие экземпляры в общаге обитают!

Плотоядно облизнувшись, уже представляю её под собой. Или на себе.

— Светик, ну ты хоть если в душ идешь, то майку прозрачную что-ли надевай на мокрое тело. Порадуй мужской глаз, — смеется Костян.

— А тебе, Алексеев, только и остается что смотреть, — хмыкнув бросает блондинка и кидает мимолетный взгляд на меня.

Я подмигиваю. Прикусив губу, девушка бегло меня осматривает, кокетливо взмахивает волосами, и, покачивая бёдрами, удаляется.

— А это кто? — спрашиваю.

Светка из двести четвёртой. Но я тебе так скажу, друг, даже не старайся. Она себе богатого хахаля ищет.

— Понял, — киваю, а сам уже думаю как буду ее иметь. Богатый не богатый, а тонны обаяния у меня не отнять. Если я хочу, то могу быть весьма настойчивым и обходительным парнем. — Кто следующий?

Ребята обмениваются взглядами, а потом Лёнчик говорит:

— Можешь, идти. Кстати, мы с Костей каждый месяц собираем на горячую воду. У нас тут общий счёт, — ну очень тонко намекнул.

Денег у меня не особо много, но все же на вражеской территории «свои» люди не помешают. Потянувшись за кошельком, спрашиваю:

— Сколько?

— Пятьсот.

Ну это ещё по-божески, я вам скажу.

Достаю купюру и передаю. Довольно лыбясь парни, пропускают меня вперёд.

— Ну если тебе будет что-то нужно, то обращайся.

— Угу…

Зайдя в душу, дергаю щеколду и прохожу внутрь.

Просто, млять, ущипните меня! Это душевые? Да в любом притоне и то получше будет! Потрескавшаяся плитка, гнилые трубы с которых капает вода, паутина на стенах…

Черт! Может, армия была не таким уж и плохим вариантом?! Потому что это полный отстой.

Сняв свои вещи, которые стоят дороже, чем все это здание, аккуратно вешаю на крючки, а после становлюсь под душ и включаю воду.

Холодная… Неудивительно, что они на горячую собирают.

Начинаю крутить второй винтик, но ничего не меняется.

Что за хрень?

Мне понадобилось более пяти минут, чтобы понять, что никакой горячей воды нет и не будет. Закрыв воду, натягиваю боксеры, хватаю полотенце, свои вещи и бросаюсь в комнату.

— Почему в душе идёт холодная вода? — как только захожу, выплевываю.

— А какой она должна быть? — невозмутимо интересуется Лопушкова, даже не оторвавшись от своего телефона.

— Горячей, разумеется. Я же, мать твою, отвалил за это пятьсот рублей!