Он вздыхает. Поднимает бутылку, делает большой глоток, а затем ставит его обратно на стол.

Сползая на диване вниз, он потирает глаза и говорит:

— Как я могу ответить на этот вопрос?

— Э-э. «Да» или «нет»?

Он опускает руки, и, на этот раз, когда снова поворачивается ко мне, то выглядит просто несчастным.

— Если я скажу: «Да», станет неловко. Мы будем сводить общение на нет, пока не перестанем быть друзьями. Но если я скажу: «Нет», то сделаю тебе больно, и ты обидишься, потому что решишь, что я считаю тебя непривлекательной. Здесь нет правильного ответа.

Тьфу. У меня дергаются ноги. Я действительно хочу ударить его.

— Почему ты не можешь просто сказать мне правду? Я большая девочка и могу справиться с этим, я обещаю.

— Нет, — огрызается он. — Боже!

Я прикусываю щеку изнутри, наблюдая, как он снова тянется к бутылке. Как отводит голову назад, и адамово яблоко дергается, когда он сглатывает. У меня больше нет слов. Мое кровяное давление повышается, пульсирует затылок, и я дышу, как будто мы пробежали десять тысяч футов.

Ну, если сейчас я брошу этот разговор, он выиграет. Я никогда не позволяла ему выигрывать. Не без боя. Мою следующую мысль было трудно озвучить, хотя, когда я произнесла ее, то почувствовала, будто марширую голой в школьной столовой:

— А что, если ты скажешь, что фантазировал о сексе со мной, и я скажу, что я делала тоже самое.

В течение нескольких секунд он просто смотрит на меня этим пустым, напряженным взглядом, от которого мурашки бегут по спине. Потом в его глазах что-то вспыхивает, и у меня сводит живот, так как я узнаю этот взгляд. Он в бешенстве. А когда Джей в бешенстве, то всем конец.

— Ты фантазировала о сексе с собой? — Издевается он. — Разве это не все равно что фантазировать о вибраторе?

Мои щеки вспыхнули. Нет, я этого не стыжусь. Это все Джей. Ради бога, я как-то просила его купить мне тампоны! Просто я ни морально ни интеллектуально не была готова к настоящей словесной схватке с ним.

— Ты понял, что я имела в виду, — говорю я, так спокойно, как только могу.

Он открывает рот, и мое сердце почти останавливается, пока я жду ответ. Но он только качает головой, поднимается с дивана, и произносит:

— Я ухожу.

Ладно! На этот раз я облажалась, не так ли? Это плохо.

Вскакиваю и следую за ним к двери. Слишком поздно для того, чтобы все исправить?

— Я не пытаюсь разрушить нашу дружбу или что-то еще.

— Ты могла бы и соврать. — Он молча засовывает свои загорелые голые ноги в шлепанцы.

— Мы все еще бегаем в воскресенье? — спрашиваю я, когда он открывает дверь.

Остановившись прямо у входа, он поворачивает назад. Опирается локтем о дверной косяк и наклоняется, устремив на меня невозмутимый взгляд.

— Ты собираешься закрыть эту тему?

Собираюсь? Я полагаю, что должна. Это мой шанс, чтобы оставить все как есть. Очевидно, что он готов забыть об этом.

Но я не могу. Я просто не могу. Не тогда, когда он стоит там, в тусклом свете лампы, глядя, как сам высокий-и-спортивный Джей, темноволосый-и-светлоглазый Джей, смышленый-и-лучший парень, которого я когда-либо знала. Мой лучший друг, без сомнения.

Мой лучший друг, которого я действительно хочу трахнуть.

Я сглатываю и отвечаю

— Скорее всего, нет.

Он вздыхает. Его губы дергаются. Да, он все еще сердится.

— Завтра у меня тяжелый день на работе. Я тебе напишу.

Придерживаю плечом открытую дверь и смотрю, как он сбегает вниз по лестнице и шагает прочь по мощеной дорожке, исчезая в темноте. Сегодня вечером влажно, остро-сладко пахнет дождем, которого так долго не было в Южной Калифорнии из-за засухи в последние несколько лет. На улице прохладно, а я в майке и коротких джинсовых шортах. Мурашки покрывают мою шею и разбегаются вниз по рукам.

Вернись. Слова песней звучат в моей голове.

Вернись, вернись, вернись.

Вернись и поцелуй меня.

Вернись и скажи мне, что ты хочешь меня.

Но он не сделает этого. Конечно, он не сделает.

И что теперь?

***

Я резко просыпаюсь и поднимаю голову с подушки, щурясь от тонкого света, просачивающегося сквозь жалюзи. Солнце уже взошло, но едва-едва. А это значит, что вставать еще рано.