— М-м-м, — его ответ.

Бабушка. Мне нужно выяснить, как она, так что я беру свой телефон из больничной сумки и быстро набираю смс, пока Джей достает пару ложек из посудного ящика и несет чашки к круглому столу.

— Садись, — командует он. — Поешь. Тогда ты сможешь принять гидрокодон, если есть необходимость.

Я качаю головой, потому что уверена, что не хочу больше этих пилюль. Молча сажусь напротив, а потом мы так же молча поглощаем завтрак. Жуем хлопья, и избегаем взглядов друг друга.

Это так странно. Полностью неизведанная территория. Он все еще сердится на меня за прошлые выходные? Трудно сказать. Его всегда было трудно понять.

Джей прекращает жевать и спрашивает.

— Так ты знала, что лекарства могут повлиять на тебя так, как прошлой ночью?

— Нет, — отвечаю я. — Никогда не принимала их раньше.

— Хорошо. — Он кладет еще одну ложку хлопьев в рот, жует и глотает. — Тебе, вероятно, следует в будущем просить ненаркотические обезболивающие препараты.

Что ж, будем надеяться, что у меня никогда не будет в этом необходимости, но я киваю и продолжаю есть. Он просто не может не помочь, так ведь?

Забота о людях — это не его выбор. Он просто делает это.

Мой телефон издает сигнал, и я беру его, чтобы посмотреть, что ответила бабушка. Она говорит, что все хорошо и готова покинуть больницу, как только ей позволят. Я быстро пишу, что надеюсь, она выйдет в ближайшее время, и что я ее люблю.

Джей заканчивает свой завтрак первым, и несет миску к раковине, чтобы помыть. Я следую за ним, он забирает у меня миску, моет, и помещает на стойку сушки. Я прислоняюсь к стойке и осматриваю пол.

Безупречно. Никакой крови. И тут я замечаю, что мое блюдо из-под лазаньи, тоже чистое.

— Ты навел порядок прошлым вечером? — Напряжение нарастает в моих глазах. Я отчаянно сглатываю, пытаясь избавится от комка в горле.

Прекрати это! Почему ты плачешь? Снова? Просто остановись. Прямо сейчас!

Джей опираясь об раковину, искоса смотрит на меня. Молча. Сегодня его глаза темно-серые, как тучи перед грозой.

— Я не заслуживаю тебя, — говорю я с самоуничижительным смехом, вытирая уголок глаза.

— Ой, да ладно, — в ответ он закатывает глаза.

— Ну, это правда. Я не знаю, что еще сказать.

— Спасибо будет вполне достаточно. — Он выпрямляется, потирая затылок.

Что-то взрывается внутри меня, и внезапно я не могу не прикоснуться к нему. В один шаг я сокращаю расстояние между нами и, встав на цыпочки, обвиваю руками его шею. Притягиваю к себе, прижимаясь щекой к его щеке, такой колючей от утренней щетины. Потому что он в моей квартире. Утром. После того, как провел здесь всю ночь. И у него нет принадлежностей для бритья.

— Спасибо, — шепчу я прямо ему в ухо, и чувствую, как он напрягается. Он не отвечает на мои объятия. Почему? Неужели, между нами, все так плохо? Мы ведь обнимались раньше. Это какая-то чушь!

Я начинаю отстраняться, но тут его руки обхватывают меня, тянут назад. Ему трудно сопротивляться. Его тело твердое и теплое, и он намного больше меня. Положив руку мне на затылок, он удерживает мое лицо рядом со своей шеей. Я могу почувствовать запах его кожи. Она пахнет по-особенному. Это запах Джея. Я хочу окружить себя этим ароматом.

Он очень долго держит меня в своих объятиях, и мне становится холодно и тоскливо, когда он отпускает меня.

Он отступает назад, серьезно смотрит на меня и, наконец, произносит:

— Нам нужно поговорить. Об этом уик—энде.

— Хорошо. — Я соглашусь почти со всем, что он скажет прямо сейчас.

— Нет, не хорошо. Ты не понимаешь, Миа. — Он прислоняется бедром к раковине, скрестив руки на груди. — Нам нужно все прояснить. Когда, между нами, все вот так... Это слишком сильно отвлекает.

Я прикусываю губу.

— Я понимаю. Да. Но нам надо обсуждать это вот прямо сейчас?

— А что? — Он хмурится на меня. — Что еще ты должна сделать прямо сейчас?

— Мне действительно нужно в душ. Я чувствую себя такой грязной. — На самом деле, не знаю, почему я его обняла. С рвотой на волосах. Так что, наверное, он почувствовал ее запах.

Фу!

Джей пожимает плечами.

— Отлично. Иди. Я подожду.

Я колеблюсь. Следующая мысль поражает меня, сбивает с ног. Мне придется попросить его.