– Ну ее, - я махнула рукой. – Случайно столкнулась с Андреем.

– И? – Князь поддался вперед и упер локти в колени.

– Разговор получился не очень, и я… В общем, я ударила его с кулака в лицо. Правда, теперь рука немного болит.

Косой сдавленно хохотнул, а Хмырь откашлявшись, затерялся где-то в недрах дома. Темные глаза Князя от удивления округлились. Он окинул меня сосредоточенным взглядом, затем вернулся к моему лицу.

– Видал? – спрашивает Князь у Косого.

– Ага, - тот смехом заливается.

– Я не хотела этого делать, - оправдываюсь. – Он сам меня вынудил. Думаю, ничего не сломала ему, но крови оказалось прилично.

– Ну, пташка, - тень улыбки коснулась тонких губ Князя. – Ну, даешь! Чертей у тебя там, в омуте на троих хватит! Однозначный зачёт. А сейчас порхай к себе, нечего прелестями своими сверкать перед чужим мужиком, - намёк был явно на Косого. Хотя он меня вообще-то и не разглядывал. Обычный мужчина, короткостриженый, гораздо приятней на вид, чем Хмырь и, кажется, чуть-чуть косит на правый глаз. Понятно, откуда такая кличка.

Не пререкаясь с Князем, я поднялась к себе. Очевидно, что в глазах своих братков он обязан быть лидером во всех смыслах этого слова, в том числе и в общении с женщинами. Хотя моя покорность была связана не только с этим, мне просто нравилось слушаться Князя.

Адмирал увязался за мной. Очутившись в спальне, я сняла кофту и уселась прямо на пол у окна, позволяя псу бодать меня и облизывать. Всегда, когда он так делает, это означает, что Адмирал хочет играться.

– Бублик ты мой сладкий, - я обняла его, чувствуя, что шерсть щекочет мне нос. Наверное, я слишком быстро привязалась к псу, но ничего не могу поделать с собой. Когда вижу эту хитрую моську, жутко хочется обнять его так сильно-сильно, насколько вообще возможно.

Адмирал очень послушный и умный. Иногда я смотрю на него в обществе Князя и складывается такое стойкое ощущение, что пёс понимает каждое сказанное его хозяином слово. Это завораживающая картина.

– Держи, - я подала Адмиралу его любимый резиновый мячик. Он схватил игрушку и улегся рядом. Мячик пищит всякий раз, когда пёс стискивает ее зубами.

Не знаю, сколько прошло времени, не больше часа, точно, как в спальню вошел Князь. Я тут же встала и глянула на него.

– Руку покажи, - следует незамедлительный приказ.

Я вопросительно посмотрела на него, не совсем понимая, зачем ему это надо. Князь уловил мою растерянность, подошел ближе и ухватил за ту руку, которой я ударила Андрея. Она немного болела, суставы чуть-чуть припухли. Князь обвел хмурым взглядом мою слегка покрасневшую кожу.

– Всё нормально. Никаких проблем, - сообщаю, чувствуя, что должна это сделать, чтобы напрасно не нагнетать обстановку.

Князь ничего не ответил. Он отпустил мою руку и провел своими мозолистыми пальцами вдоль моей шеи там, где отчетливо виднелась цепочка из синяков, чередующихся засосами.

– Дед решит, что я луплю тебя, - в задумчивости проговорил Князь, спускаясь к моим ключицам, которые тоже пострадали от агрессивных ласк зверя.

– Надену что-нибудь закрытое, - заявляю и чувствую, что прикосновения Князя постепенно начинают возбуждать меня.

– Ты умница, пташка, - он убрал руку и поправил мои волосы. – Растешь, сечешь, что и к чему. Понятливых у нас любят. Но давай так, если какой-нибудь баклан мутит тебе воду, говори мне, а не марай свои руки. Они у тебя и так вон, какие костлявые и хрупкие. Переломать – нехрен делать. А язык точи, чтобы никакая мразота тебе рот не затыкала. Поняла меня?
– Князь взял меня за подбородок, фиксируя мой взгляд на его волчьих глазах.

– Да, - ответила я.

– Через пять минут выезжаем, - Князь отпустил меня и направился к двери.

– А можно задать один вопрос? – он возник у меня неожиданно, и я хотела немедленно получить ответ, пока есть такая возможность.

– Ну? – Князь обернулся.

– Я ведь здесь появилась, считай что случайно. Ну, в смысле, ты попросил для себя нормальную девушку, и ею стала я.

– И?

– Если бы на моем месте оказалась любая другая, ты бы тоже не захотел ее отпускать? – от собственной смелости и даже в какой-то степени дерзости у меня мгновенно вспыхнули щеки.

– Нет, не захотел. Другой мне не надо, - твердо, без увиливаний ответил Князь и вышел из спальни.

Кажется, именно в тот момент на периферии моего сознания вспыхнула красным необратимая мысль о том, что я начинаю влюбляться в этого человека. Влюбляться вопреки его жестокой, бескомпромиссной сущности, его преступному и кровожадному миру. Это был неконтролируемый импульс, который невозможно ни подавить, ни вытравить. Он возник сам собой, будто по щелчку и осел так глубоко в душе, что уже непонятно, насколько быстро будет прогрессировать эта аномальная потребность в человеке, для которого чужая жизнь совсем ничего не стоит.