Он поморщился от внезапной острой боли в боку, вызванной неосторожным движением, и, больше не скрываясь, пошел к небольшой телеге, запряженной высоким тяжеловозом. Порывшись в повозке, нашел связку широких бинтов. Покачал головой: мало, — и захватил длинный плащ. Вернулся в погреб, с досадой заметив, что теряет слишком много крови: на лбу уже появилась испарина. Уцелевшая лампа светила тускло, видимо, заканчивалось масло, но Призрака это не беспокоило. Он снял с себя рубаху и осмотрел рану. Выглядела она ужасно: в рваной дыре виднелся обломок ребра. Без эскулапа не обойтись, но сначала надо остановить кровотечение. Призрак порвал рубаху на полосы, обмакнул получившиеся бинты в смолу и обернул их вокруг груди, стараясь прижимать плотнее. Скрипнул зубами от жесткой боли. Слезы выступили на глазах, но брат Хэйл закончил работу, тщательно проследив, чтобы бинты держались крепко и не размотались. После этого подошел к Лесли. Разрезал его одежду, полностью обнажив мертвеца, и тоже порезал ее на полосы. За одеждой последовал принесенный плащ. Полученные бинты Призрак ворохом бросил рядом с бочонком смолы. Потом вернулся к лежащему на полу капитану. Внимательно осмотрел пятна, от которых нестерпимо несло трупным разложением, и принялся счищать гниющую плоть. Закончив с этим, он сделал длинный разрез на животе, резким движением погрузил в теплые внутренности руку и произнес:

— K`hashsh. Eugorra spor g`gnk. Кашш, прибери Тропу, отведи гончих, сохрани связь тела с духом. K`hashsh. Eugorra spor g`gnk.

Тело Лесли вздрогнуло, выгибаясь, и затихло. Призрак довольно улыбнулся и продолжил свое занятие. Выгреб руками внутренности и небрежно откинул их в сторону. Вытер руки о собственные штаны и подошел к нарезанным бинтам. Перенес их ближе к телу. Вернулся за бочонком и, ругаясь сквозь зубы на резкую боль в боку, перетащил и его тоже. Взял первую ленту, окунул ее в смоляной бальзам и начал аккуратно, но быстро обворачивать ею труп. Ноги, руки, голову. С торсом пришлось повозиться, но Призрак справился и с этим, так что через три четверти часа мертвое тело было тщательно обмотано просмоленными бинтами. Критически оглядев свою работу, Хэйл обильно обмазал полученное подобие мумии остатками смолы и вышел наружу.

Ему потребовалось около десяти минут, чтобы отдышаться и собраться с силами. Нестерпимо ныло в боку. Но кровотечение уже остановилось. Поднять по крутой лестнице мертвеца весом в шесть пудов могло показаться невыполнимой задачей, но Призрак продемонстрировал недюжинную силу. Он подхватил Лесли под мышки и с глухим рваным криком вынес того на улицу. Перевел дыхание и ловко закинул его на телегу. Еще раз убедился, что бинты лежат плотно и полностью покрывают труп — это было важно, — прикрыл его рогожей, бросил сверху вещевой мешок, накидал соломы. Теперь, когда все было готово и мало кто смог бы заподозрить, что в телеге мертвое тело, Призрак размотал собственные бинты. Кровь уже остановилась, а рваные розовые края раны почернели. Вместо белой кости торчал грязно-желтый обрубок. Призрак недовольно поморщился: теперь обычный эскулап не поможет. Все говорило о том, что для обычного человека такой удар был бы смертелен, а потому убирать мертвые ткани, править кость и очищать рану придется его хозяину самолично. Иначе вскоре он и вправду станет тем, за кого его принял Лесли, — мертвенем, каковым Призрак пока не являлся.

Брат Хэйл кинул ненужные бинты на телегу, достал из походной сумки запасной дорожный костюм и споро облачился в него. Окатил сапоги из замеченной неподалеку бочки, в которую собиралась дождевая вода, и тронулся в путь. Предстояло за несколько дней покрыть большое расстояние, потому Призрак заставил лошадь бежать быстрее. На выезде из города ему преградил путь охранный напул, но, рассмотрев лицо предоставившего кардинальскую печать, пропустили с низкими поклонами.

Брат Хэйл направил повозку на восточную дорогу. Через два дня он просто обязан прибыть к замку Марка Ирпийского, иначе придется сменить армию людей на войско мертвеней, но он пока не стремился к этому. Он время от времени подгонял медлительного тяжеловоза легкими щелчками бича, нисколько не заботясь об усталости животного. Зачем его беречь, когда в дневном переходе он наверняка поменяет его на первой же конной станции?

Телега съедала версту за верстой. Луна то выглядывала, то пряталась за кучерявые облака. Призрака укачивало и клонило в сон, но он отгонял его. Помогали в этом и выбоины, на которых повозка подпрыгивала, поскрипывая осями. В неровном лунном свете покачивались зубцы надвигающегося густого леса, но до него еще несколько часов, а сейчас путь лежал через вересковую пустошь. Редкие деревца покачивали тонкими ветвями на порывистом ветру, и дрема все-таки одолела человека. Она нежными руками обласкала веки, и глаза сами собой закрылись, а голова упала на грудь. Конь, почувствовав послабление, пошел шагом.

Повозка подпрыгнула на очередном ухабе, вышвырнув Призрака из сладкой дремы. Он, сразу сообразив, что задремал, глянул на луну и на приближающуюся лесную стену. «Отключился на четверть часа, не больше», — решил путник и выкриком придал тяжеловозу скорости, но сразу же натянул вожжи. Конь покорно и с радостью остановился. Белый свет вырвал недалеко от дороги смутный силуэт. Высокий, но сутулый мужчина устало брел по направлению к лесу. И они непременно должны были столкнуться, если бы Призрак продолжил движение. Брат Хэйл вновь прикрикнул на лошадь. Телега нехотя поползла по дороге. По мере приближения Призрак смог различить детали: чешуйчатый панцирь, который закрывал торс и бедра, торчащие из-под него обрывки и грязные лоскуты кожаной юбки, сгнившие наполовину окреи. То, что издалека Призрак принял за оружие, оказалось ликтой. Картину завершал украшенный арабесками и чеканкой шлем с остатками некогда богатого красного плюмажа и торакс с изображением двух орлов. Это был легат. Холодные мурашки пробежали по спине Призрака. Мертвень. Легат-мертвень. Он шел, не разбирая дороги, не обращая внимания на приближающуюся повозку, не меняя шаг. Он брел вперед. Хэйл вновь остановил телегу и спрыгнул на землю. Фыркнул конь и, хрипя, стал пятиться. Легат словно услышал недовольство и повернулся к Призраку. Истлевшая плоть смердящими кусками висела на иссушенных костях, а черные глазницы, казалось, изучают человека. Вместо отсутствующей челюсти торчал какой-то странный огрызок кости, да копошился в носовой впадине большой желтый опарыш. Призрак с отвращением сплюнул и шагнул вперед. Трехсотлетний мертвень костлявыми руками потянул розгу из ликты, но та рассыпалась в труху от прикосновения. Призрак сделал еще шаг, вытянув правую руку, словно отталкивая кого-то невидимого ладонью, и четко проговорил короткую инвокацию. Мертвень скрипнул костями и рассыпался. Доспех с глухим звоном ударился о землю. Призрак огляделся: никого. Тихо и спокойно, лишь шумел в ветвях редких деревьев ветер. Хэйл склонился над останками легата.

— Что же это такое? — прошептал он, даже не стараясь скрыть испуг в голосе: перед кем тут рядиться? Ведь страшно было на самом деле. — Герб пятого легиона. Три сотни лет назад он полег тут весь в столкновении с первым алийским корпусом. Что же заставило мертвеня подняться?

Призрак вынул нож и его кончиком отбросил в сторону плечевую кость трупа. Она легко откатилась.

— Связи нет! — воскликнул Хэйл. — Нет связи, это не дух легата соединил заново кости и поднял тело, это сделал кто-то, обладающий достаточной силой. Силой мертвых! Кашш или его слуги.

Призрак почувствовал, как дрожат его руки.

— Мертвень-легат, имеющий власть, способен поднять не один десяток собственных солдат! Что здесь произошло? Что здесь происходит?! — воскликнул он и огляделся, ожидая увидеть неспешно приближающихся к нему мертвых воинов, но раскачивающиеся в легком ветерке ветви деревьев лишь создавали иллюзию движения.

— Скорее, — змеей прошипел Призрак и, повторяя себе под нос «Надо спешить», прыгнул в повозку, щелкнув вожжами.

Лошадь недовольно фыркнула, и телега покатилась вперед, подпрыгивая на ухабах. От недавней дремы не осталось и следа. Хэйл вглядывался в ночь, опасаясь столкнуться с кем-то или чем-то серьезнее мертвеня, например, с тем, кто смог поднять труп и наделить его нужной силой для командования своими бывшими солдатами, которые потеряли жизни на этом самом месте. Теперь причин добраться до своего хозяина было на одну больше, и Призрак все подгонял и подгонял лошадь.