Он остался стоять тупо пялясь на изогнутую металлическую ручку.

***

Когда Рейз выбрался из ванной и спустился вниз, Лиам сидел в гостиной, как у себя дома, и рассказывал скату о том, что Орам мудак.

— О, привет, папаша! А я думал уже ты весь день продрыхнешь и снова будешь бесполезным.

Рейз видел его почти каждый день в школе и старательно игнорировал, но там были наставники, Орам и бесконечные упражнения одно за другим.

В гостиной отвлечься было не на что. Разве что тоже разговаривать со скатом.

— Где Силана? — спросил Рейз, не собираясь обсуждать собственную полезность. Тем более, что спорить было не с чем, всю последнюю неделю он даже еды не погрел ни разу.

Лиам неопределенно пожал плечами:

— Цветы поливает, кажется.

— У нас есть цветы?

— Я принес.

Рейз смерил его внимательным взглядом:

— А вещи свои ты случайно не принес, пока меня не было?

С пацана бы сталось, тот явно делал все, чтобы поселиться у Силаны.

Лиам фыркнул:

— Не бойся, пока нет. Тетенька против, хочет, чтобы я оставался у нее.

Рейз мысленно от души поблагодарил Илану Серн.

— Силане просто тяжело здесь одной, — Лиам хозяйским жестом погладил ската, и тот что-то одобрительно заворковал — звук был как смесь свиста и птичьего курлыканья. — Вот я и помогаю. Ралу лучше, всем лучше. Мне здесь нравится, уютно и на мозги никто не капает. А если захочу потренироваться, я принес тренировочные мечи, всегда могу в гостиной упражнения поделать или на воздушный причал подняться. Я намекнул Силане, чтобы она променяла тебя на меня, но она почему-то отказалась. Может, из жалости?

Рейз мысленно считал до десяти и обратно, и уговаривал себя держаться. Хотя не вестись на провокацию было тяжело.

— Наверное, ты достал ее за эти дни, — процедил он сквозь зубы, и поймал себя на мысли: как глупо было на такое реагировать. Ревновать к пацану тем более. — Тебе не светит меня заменить. Рожей не вышел.

Потом он вспомнил, как она отвечала на поцелуи, и как ненавидела себя после, и помрачнел. Перестал выделываться и попросил по-человечески:

— Не доводи ее. Ей и так тяжело.

— Не учи ученого, — Лиам насупился. — Я, в отличие от тебя, каждый день рядом с ней был. Знаю, что ей тяжело.

Он, кажется, собирался добавить что-то еще, но замер, повернул голову в сторону дверного проема. Рейз прислушался, но ничего не услышал поначалу, и только потом — тихие, легкие шаги.

Силана зашла, держа в руках кувшин с водой и тряпку, мягко, устало улыбнулась Лиаму:

— Простите, что заставила ждать. Рейз, на кухне есть еда для вас. Если хотите, можете позавтракать.

Она говорила тихо, но спокойно, будто Рейз не целовал ее в ванной меньше часа назад. Будто и не было ее безумного признания после.

— Слушай, а можешь сделать мне одолжение? — спросил он. — Я наверху в комнате забыл тренировочный меч, а нам бы с мелким размяться. Не принесешь?

Она могла отказаться, напомнить, что вообще-то не служанка и не обязана ничего приносить, но Силана только кивнула. Аккуратно поставила кувшин на пол возле ската.

— Эй, папаша, а может, ты сам сгоняешь наверх? Совсем уже стыд потерял, — Лиам искренне возмущался, а Рейз надеялся, что тому хватит мозгов понять правильно и подыграть.

— Ты хочешь подраться или нет? — спросил он.

— Но не сейчас же! Твой месяц еще не прошел.

— Считай, что это промежуточный бой. Тебе за хорошее поведение, — фыркнул Рейз, и добавил в ответ на осторожный, неуверенный взгляд Силаны. — Все будет нормально. Просто разомнемся.

— Хорошо. Подождите здесь, я скоро приду.

Рейз дождался ее ухода, и махнул рукой в сторону двери Лиаму:

— Пошли поговорим.

Лиам усмехнулся как малолетний мудак и сказал ехидно:

— Если я с тобой «поговорю», ты зубов не соберешь.

— Просто поговорим, идиот, — Рейзу снова было за него стыдно. — О Силане, мне нужно, чтобы она не слышала.

Лиам недоверчиво фыркнул, но спорить не стал:

— А в школе поговорить тебе принципы не позволяли? — тем не менее, на улицу он вышел первым, поежился. За прошедшую неделю сильно похолодало, без плаща пробирало до костей. — Только недолго. Не хочу отморозить себе что-нибудь важное.

Рейз ответил бы, что у пацана еще не отросло это «важное», но решил не провоцировать.