Девчонки опасливо переглянулись, кто-то высокомерно прищурился — голову-то нам не морочь! — а некоторые и отступили.

— Сегодня обвиняют меня. Ни у кого из вас нет доказательств моей вины, — спокойно продолжила Майяри, — но это совершенно не мешает вам чесать языки. Это же такое развлечение! То, что это низкое и подлое занятие не подходит даже шлюхам в борделях, тоже неважно.

Щеки очень многих вспыхнули от обиды и стыда.

— Прикуси язык! — выкрикнула одна из девушек, решительно выходя вперёд.

— А я неправа? — Майяри плавно шагнула к ней, и девушка вздрогнула. — Сегодня обвиняют меня, завтра обвинят её сестру, — Майяри перевела взгляд на брюнетку, а потом опять уставилась всё ещё храбрившуюся девушку, — а послезавтра тебя. Увидит кто-то, что ты идёшь в дальнюю часть парка, а затем следом за тобой пройдёт какой-нибудь парень. Этот кто-то додумает дальнейшее и, — Майяри перешла на шёпот, — скажет кому-то другому: «Долуза целовалась с Боэром в парке».

Девушка стремительно побледнела и отшатнулась от насмешливо улыбающейся Майяри, как от прокажённой.

— Из окон общежития вообще прекрасный вид, — многозначительно изрекла Майяри и обвела всех присутствующих взглядом.

Пространство вокруг неё мгновенно расчистилось, осталась стоять только брюнетка. Взгляд Майяри зацепился за знакомую рыжеволосую голову, и она узнала Рену. Девушка не смотрела на неё, а, прижавшись лицом к стеклу, кому-то ожесточённо жестикулировала. Вот только Виидаша здесь не хватало!

Майяри развернулась к своей комнате и замерла. Обе брови удивлённо поползли вверх. Вся поверхность её двери была исписана.

«Двуличная тварь!»

«Шлюха!»

Эти надписи были самыми крупными, с ладонь размером, и сразу бросались в глаза. Остальные были куда мельче и среди них можно было найти и совсем необидные «Мерзавка» и «Змея». Впрочем, попадались и изречения, достойные портового грузчика. Майяри особенно же повеселила надпись, сделанная в самом низу двери: «Падлая крыса».

— Кажется, я вижу участок своей работы, — протянула Майяри, осматривая это великолепие. — Чем делали?

Все надписи выглядели так, словно их на двери выжигали.

— Не сотрёшь, — усмехнулась брюнетка. — Специальное заклинание намертво их впаяло. Снимутся только вместе с дверью.

— О, то есть это теперь памятник вашей невоспитанности и неграмотности? — Майяри подчеркнула носком сапога «Падлая крыса».

Кто-то нервно засмеялся.

— Жаль, что это долго здесь не простоит, — Майяри искренне опечалилась. — Директор будет в ужасе, когда прочитает это, — она ткнула в одну особенно забористую надпись, смысл которой можно было уложить в скромное пожелание смерти. — А ведь было бы неплохо, останься это здесь. Новость об этом произведении быстро бы облетела школу и толпы парней пришли бы посмотреть и наверняка были бы поражены вашим превосходным воспитанием.

Майяри даже самую малость насладилась, увидев обеспокоенность на некоторых лицах.

— Что такое? — поинтересовалась она. — Вы же осознанно пошли на это. А то, что вы кое-что не учли, уже полностью ваша проблема. Эта плата за риск.

В коридоре раздался топот, и появился запыхавшийся Брет.

— Майяри, что тут у вас? — парень обеспокоенно посмотрел на девушек, а затем заметил художества на двери. Глаза его сперва недоверчиво расширились, а потом лицо оборотня искривилось от ужаса.

Это окончательно добило некоторых из девушек. Лица их вспыхнули, у кого-то на глазах вскипели слёзы, а кто-то с негодованием посмотрел на брюнетку, которая, видимо, и была зачинщицей безобразия.

— Всё прекрасно, — мило улыбнулась Майяри. — Мы общаемся.

— Общаетесь? — не понял парень, продолжая пялиться на дверь.

— Ну, кто как может, так и общается.

Майяри даже не успела отреагировать. Брюнетка с быстротой кошки подскочила к ней и влепила пощёчину. Голова Майяри мотнулась, а в коридоре в очередной раз повисла пугающая тишина. Девушка медленно повернула голову в исходное положение и пристально посмотрела на обидчицу. Ту просто трясло от гнева.

— Да как такие, как ты, вообще могут жить?! — выпалила она, брызгая слюной. — Ты совершила преступление, а затем, чтобы избежать наказания, соблазнила влиятельного мужчину, и после этого смеешь оскорблять нас!

— Сохрани хотя бы остатки достоинства, — мрачно посоветовала Майяри.

Брюнетка просто задохнулась. Ярость, казалось, перехватила её горло. Пока она силилась выдохнуть хоть что-то членораздельное, Майяри отвлеклась. Её нюха коснулся едва уловимый запах тлеющего дерева. Она с недоумением осмотрелась и пристально вгляделась в свою дверь. То, что по её испещрённой надписями поверхности расходятся едва различимые тёмные круги и расползаются пятна символов, Майяри увидела не сразу.