— Пей, — велел он, протягивая питьё девушке.

— Не буду! — сквозь зубы процедила та, плотнее заворачиваясь в одеяло.

Лицо харена даже не дрогнуло. Он продолжал смотреть в глаза девушке, словно подавляя её, но та смотрела в ответ с не меньшим упрямством.

— Не буду! — решительно повторила она, внутренне обмирая от восторга. Этот холодный взгляд приносил облегчение её измученному жаром телу.

Ранхаш поднёс кружку к губам и неспешно отпил из неё, после чего опять протянул питьё Майяри.

— Пей, — велел он.

Майяри дрогнула и занервничала. Она опять завернулась в одеяла, потом развернулась и нервно подалась вперёд. Ранхаш продолжал давить на неё взглядом, и вот губы девушки плаксиво, обиженно искривились, и она протянула руки ему навстречу.

Ранхаш не стал надеяться на её благоразумие и кружку не отпустил. Холодные пальцы легли поверх его ладони, и он сам поднёс лекарство к губам девушки. Та приникла к краю и жадно отхлебнула. Почти две минуты она, захлебываясь, кашляя и всхлипывая, пыталась справиться с содержимым, а когда кружка опустела, заворочалась в одеялах. Повернувшись к мужчинам спиной, Майяри уткнулась лбом в холодную стену и тут же уснула.

— Как медвежонок, — умилился Шидай, разворачивая её к себе лицом. — Я начинаю понимать её преподавателей, — признался он. — Мне будет очень жаль, если она окажется виновной.

Харен, видимо, его умиления не разделял.

— Отойди, — сухо велел он, и едва лекарь посторонился, подался к девушке и осторожно высвободил из одеял её руки.

Когда он вытащил из левого кармана плаща длинный, от запястья до локтя, браслет, Харийд нервно вскинулся.

— Что это? — резко спросил он. — Вы не можете этого сделать!

— Могу, — холодно ответил Ранхаш, задирая рукав девушки. — Если она окажется невиновной, то это будет временной мерой. Пока не исчезнет риск того, что она поддастся своим тёмным желаниям.

— Если она окажется невиновна, то вы сразу же снимете с неё эти браслеты! — категорично заявил Харийд. — Я сам прослежу за ней.

— Нет, — браслет с щелчком закрылся, опоясав руку девушки сверкающей золотой сетью, блеск которой лишь немного затемняли множество выгравированных на поверхности знаков, и харен достал из правого кармана ещё один браслет. — Если она окажется невиновной, то всё произошедшее будет на моей совести, значит, и мне нести ответственность. В этом случае я возьму её под свою опеку.

Второй браслет захлопнулся, и Харийд вздрогнул, с отвращением рассматривая украшение. Внутри поднялась волна протеста. Как хаги он был категорично против таких мер, но лучше выхода предложить не мог.

— Вот и замечательно, — Шидай бестрепетно оттеснил господина в сторону и поднял девушку на руки. — Значит, держать её в таком холоде смысла больше нет. Харийд, бери одеяла и за мной!

Молодой мужчина немного замешкался, с сомнением смотря на харена, но потом всё же сгрёб одеяла и бросился догонять лекаря.

Едва их шаги стихли, в тюремном коридоре возникла пугающая тишина. Заключённые вели себя тише мышей, даже женщины не пытались завлечь харена соблазняющими взглядами и чинно сидели на полу, опустив глаза. Слава Ранхаша Вотого шла далеко впереди него.

Уже покидая подземелье, Ранхаш столкнулся с данетием Трибаном.

— Ну как она? — мрачно поинтересовался данетий.

— Хорошо, — не стал вдаваться в подробности харен. Шидай и не таких на ноги ставил. — Что со свидетелем?

— Запер его в одной из комнат для содержания благородных преступников, — Трибан поморщился. Он считал, что среди преступников благородных быть не может даже по происхождению, — и приставил охрану из наших.

Харен одобрительно кивнул и распорядился:

— Мне нужно, чтобы прямо сейчас отправили кого-нибудь в его родную деревню. Пусть привезут того, кто хорошо знает Одаша.

— В его деревню? — чуть удивлённо протянул Трибан, но почти тут же его ноздри понимающе шевельнулись. — Отправлю Варлая на драконе. Ещё что-то?

— Да, — харен пристально посмотрел на него. — Я надеюсь, что информация о происхождении девушки не уйдёт за стены допросной?

Захотелось поделиться:) Заглянув в сборник хокку, я увидела трёхстишие Басё:

На ночь, хоть на ночь одну,

О кусты цветущие хаги,

Приютите бродячего пса!

В новом месте заключения было куда теплее. Комнаты для влиятельных заключённых располагались в башнях тюрьмы и имели камины. Отапливали их, правда, спустя рукава, а в периоды, когда комнаты пустовали, их и вовсе не топили. Мокрая стынь ещё не успела до конца истаять, но сухой жар быстро заполнял помещение. Получив нагоняй от личного лекаря харена, стража в этот раз расстаралась, и рядом с камином высилась гора дров, а довольно широкую постель, предназначенную под крупногабаритных арестантов, заваливала куча одеял.