– Красные утки? – вспомнил я, поворачиваясь к легату.

– Двадцать четвёртый легион, – кивнул он.

– Последний раз, когда мы пересекались, барон Рауль Десмет неплохо проредил его. Эка они разрослись за такой короткий срок.

– Новобранцы, – сказал легат. – Если бы не превосходство в магах…

– Пусть, – махнул я рукой. Вытащил из сумки заранее приготовленный лист бумаги и чернила. – Чем их больше, тем лучше.

Учёба в академии не прошла даром, и линии заклинания на листе выходили ровными, правильной толщины. Можно было обойтись и без этого, но я боялся сделать что-то не правильно. Но даже так кончики пальцев слегка мёрзли и кололи иголочками, выдавая волнение. Рисунок проявлялся постепенно. Вслед за линиями тянулись символы древнего языка.

– Это исцеление, – сказал я легату, который наблюдал за работой. – Обычное заклинание, знакомое каждому целителю на службе легиона.

Совсем забыл упомянуть о целителях в седьмом легионе. Это были две женщины в возрасте тридцати лет и трое лекарей, мужчин. Последние не имели благородного происхождения и в легионе набирались опыта. Как только их служба подойдёт к концу, любая провинция примет их к себе с большим удовольствием. Кто-то ведь должен был лечить земельных крестьян и простых горожан. Не у всех хватало денег на полноценных целителей. За эти дни я с ними пересёкся всего один раз, да и то случайно. Слишком они боялись асверов и старались держаться как можно дальше.

Когда двадцать четвёртый легион полностью развернул строй, стало понятно, что он больше наших сил раза в три. Даже с такого большого расстояния я слышал крики людей, протяжные звуки боевого рога и ржание лошадей. Для ведения переговоров к нам вышли четыре благородные особы в сопровождении десятка пехотинцев. Одного из них я помнил. Стефан Янда – старший сын герцога. Мужчина лет под тридцать, вылитая копия отца. Рядом с ним легат Красных уток, но без символов Империи. Двое магов, оберегающих жизнь и здоровье сына покойного мятежного герцога. Или теперь его следовало называть князем?

Я так и остался сидеть, выводя последние линии заклинания. Поставив последний штрих, бросил перо в чернильницу.

– Здоровья Вам, уважаемые, – улыбнулся я, глядя на гостей. Посмотрел на легионеров, которые нервно следили за неподвижной Дианой.

– И Вам того же, уважаемый Хаук, – сказал Янда. Занял свободный стул напротив. – Вижу у Вас символ власти. Который должен был достаться моему младшему брату.

– И достался бы, если б Алеш не выступил против Империи. Заговоры, они либо удаются, и власть меняется, либо всё заканчивается вот так, бесславно.

– До нас дошли слухи из Витории, что Вильям не выделил Вам ни одного легионера, – он коротко улыбнулся.

– Поражён такой осведомлённостью. Да, Вильям предлагал мне взять с собой войска, но я убедил его, что в этом нет необходимости. И без этого я могу выдвинуть Вам ультиматум.

– Ультиматум, – он хмыкнул. – Я готов выслушать его.

– Уважаю людей, кто не опускается до оскорблений и прочей ненужной ерунды. В этом плане Вы мне глубоко симпатичны. Поэтому я предлагаю Вам и тому сброду, который пришёл в мои земли, убираться восвояси. В противном случае всех вас ждёт смерть. Страшная, бесславная и бессмысленная.

– Любите Вы это слово – «бесславное», – он покачал головой. – Не переоцениваете свои силы?

Я вынул из петли на поясе жезл целителя. Продемонстрировал ему. Хотел сказать ещё что-то, но замолчал. Пару раз глубоко вздохнул. Не знаю почему, но в голове звучал голос учителя. «Однажды проявленная жалость к врагу может стать для тебя фатальной». Уга одобрительно закивала, словно подслушивала.

– Даже если с Вами пришёл десяток магов и прячется где-то среди асверов, – так оценил моё молчание Янда, – то и это вряд ли поможет.

– Никого я не жалею! – я стукнул кулаком по столу, опрокинув чернильницу. Диана оживилась, переместила руку на пояс с мечом. Я с силой стиснул зубы, глядя как чернила заливают бумагу с заклинанием исцеления. – Никого!

Встав, развернулся и направился в сторону наших сил. Сжимая жезл целителя в руках, я мог прочесть намерения тех, кто пришёл на переговоры, если это действо можно так назвать. Мне эта встреча нужна была только для того, чтобы оказаться с кем угодно из «врагов» на расстоянии вытянутой руки. Для них это возможность поупражняться в остроумии и умении глумиться над слабым противником. А ещё один из магов носил под одеждой странный артефакт, при помощи которого собрался всех нас убить. И асвера, в том числе. В иное время я бы заинтересовался, что бы это могло быть, но сейчас мои мысли неслись вскачь, не оставляя время подумать.

Остановившись, я подождал несколько секунд, чтобы меня смог догнать легат.

– Битвы не случится, – хмуро сказал я. – Через двадцать минут воевать нам будет не с кем.

То заклинание, которое я рисовал – это действительно было самое обыкновенное заклинание, которое знал любой целитель. «Избавление плоти» из малого справочника целителя, придуманное Ромарио Лехалем. Я добавил в это заклинание крошечный цикл из двух повторяющихся элементов. Первый элемент, «Мерцающий огонёк», мог найти любой желающий в ещё одном общедоступном справочнике Лехаля. Если наложить любое исцеление на больного, а затем Мерцающий огонёк, то заклинание раз в несколько секунд будет распространять благоприятный эффект на окружающих. Как всегда, у Лехаля задумка была на золотой, а результат вышел на медяшку. Я говорил по поводу него с Грэсией. По её словам, это заклинание имело настолько слабый эффект, что его никто не изучал. Вообще никто. Она даже удивилась, когда я сказал, что выучил его. Похвалила и попросила сообщить, когда я его использую. Чтобы отпраздновать это необычайно редкое событие. Это она намекнула на то, что я засоряю голову всякой дрянью. Потом прочла лекцию о том, что в архивах академии хранится больше семидесяти тысяч бесперспективных, бестолковых и бесполезных заклинаний.