— Всё не так плохо, — Луций нервно переплел пухлые пальцы. — Некоторая дикость простительна, учитывая условия воспитания…

— Общество не прощает ошибок. Ни малейших. Если ты часть системы, ты должен соответствовать и следовать правилам. Сир Хэсау не готов, — добавила я жестко.

Ба-бах.

— Вайю, — Луций очень терпеливо вздохнул, — единственный человек, который сможет ослушаться Наследника из Клана — это ты. Я с большим удовольствием сопровождал бы юного сира Хэсау сегодня, но, если сир Аксель прикажет, я буду вынужден уйти в сторону. Клятва заставит. Ты готова отвечать за последствия, если молодые люди останутся дома одни?

Ба-бах. Ба-бах.

За дверью что-то опять рухнуло, но не лавки — Акс явно кидал плетения. Я пошевелила пальцами, окутанными темной дымкой — контроль ни к псакам — четвертый круг скоро, и неохотно кивнула Луцию.

— Хорошо. До завтрашнего утра. Но тогда всё будет так, как я скажу…

Наставник закивал в ответ, усы задрожали — он с трудом удерживался от улыбки.

— У вас двадцать мгновений. Мне все равно, как вы это сделаете, но юного сира Хэсау следует переодеть…

***

В конюшне было тихо. Карету для нас уже подготовили — слуги заносили меховые покрывала и проверяли артефакты тепла. Рядом суетился Старик, проверяя упряжь.

Я прошла до середины и дальше не смогла сделать ни шагу — денники в конце были видны прекрасно, Кис-Киса поселили рядом с Фифой, видимо старый алариец решил, что девочка скучает в одиночестве.

Фифа выпендривалась. Выгибала шею, переступала копытами, пофыркивала, показывая, какая она красавица — ну, же, смотри! Кис-кис меланхолично жевал рыбу, не обращая на красотку ни малейшего внимания. Мне даже стало немного жаль белоснежную выпендрежницу. Акс прав — мы похожи, и не только характером, ни на одну из нас не обращают внимания те, кто нам интересен.

Кис-Кис не изменился, те же лоснящиеся бока, шелковистая черная грива. Я ревниво отметила, что Данд хорошо ухаживал за моим райхарцем. Слишком хорошо.

Не важно, куда делся второй конь, важно, как получить Кис-Киса обратно. Обмен? Никогда. Друзей не меняют, и не продают, бессмысленно предлагать ему империалы. Когда у Данда откроется родовой дар, он будет чувствовать почти всех животных.

Дерево тоскливо заскрипело под пальцами — ладони окатило жаром, полыхнуло темной силой, и кони нервно заржали — все, кроме Кис-Киса — он единственный всегда нормально относился к моим всплескам.

То, что нельзя купить, обменять или получить силой, можно… получить в дар. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Данд сам мне его подарил. Сам.

— Нужно уделить время медитации, — голос Ликаса раздался прямо за моей спиной, шагов я не слышала — слишком расслабилась, и никто не ходит так тихо, как аллари.

— Наставник, ясного утра, — я с трудом оторвала пальцы от деревянной перекладины и поклонилась. Утреннюю тренировку сегодня я успешно пропустила.

— Решила, наконец, заняться лошадью? — Ликас проследил за моим взглядом.

Я молча кивнула — решила.

Мне плевать, что именно в этом псаковом мире идет не так, но это мой второй шанс, и Кис-Кис будет моим. Непременно.

— Подобное рвение… — алариец облокотился рядом на перекладину стойла. — …похвально.

Я думала, Мастер обязательно пройдется моим успехам в боевке — утренняя тренировка сегодня прошла без меня, а вчерашняя дуэль… допущенные ошибки я знала лучше, чем кто-то другой, но Ликас молчал. То, что весь вчерашний поединок Наставник видел одним из первых, я не сомневалась — тройка охраны из аллари сопровождала нас на полигон.

Ликас хмурился, сплетал и расплетал пальцы, смотрел на лошадей в стойлах, но не видел их — мысли были где угодно, но только не здесь. За лопатками кольнуло — с самого утра меня не оставляло отвратительное ощущение — тянущее, сосущее, мерзкое, как будто я спала, проснулась и просто забыла, насколько всё плохо. Как будто должно произойти что-то плохое, точнее уже произошло, но я просто забыла об этом.

Я аккуратно повела плечами, чтобы размять напряженные мышцы и не потревожить больной бок.

— Наставник… — Ликас не услышал меня с первого раза. — Наставник, — позвала я ещё раз. — Случилось что-то плохое, да?

Алариец моргнул — раз, два, взлетели короткие белесые ресницы, он встряхнулся и, наконец, обратил внимание на меня.

— Мир пока стоит, Вайю, — хмыкнул он. — Не считая того, что вся челядь была свидетелями утреннего выступления господ Блау на заднем дворе…

Я фыркнула, как лошадь.

— … сир Аксель помнит зло очень долго. Очень, — добавил Ликас со знанием дела. — Это было неверное решение.