Я молчала. Стиснув кулаки.

— Не обвиняй других, Акс! На самом деле ты злишься за вчерашнее, — я наступала на его, тесня к дому. — Ты — виноват, и ты — опоздал, и мы оба знаем, почему. Злишься на себя, но срываешь злость на других…

— Вот как.

— Да, — я вскинула голову. — Если бы кто-то меньше пил и больше спал….

— Виноват, признаю, — Акс отвесил мне короткий рубленый поклон, — поэтому сегодня и до приезда дяди ты сидишь дома, и ни шагу за порог.

— Я иду в школу, Аксель, — я похлопала себя по верхнему кафтану формы.

— Ты сидишь дома, Вайю.

— Я. Иду. В школу, — я подцепила пальцем вторую цепочку на шее и чуть приподняла вверх. Все мы знаем, у кого печать Главы.

— Ты не посмеешь, — Аксель на мгновение замер ошеломленно. — Ты не посмеешь использовать против меня печать…

— Я собралась. И сегодня я иду в Школу.

— В дом! Немедленно, — рявкнул он на весь задний двор так, что с черепицы вверх вспорхнули редкие птицы и замерли, притихнув слуги. — Ты наказана и сидишь дома.

Я отступила на шаг, покачав головой. Сзади кто-то ахнул.

Аксель мне не простит. Авторитет — это авторитет, Наследник — это Наследник, могут быть разногласия внутри Семьи, но никто не выносит мусор на улицу. Но бить Данда — это путь в бездну. Дядя его не простит. И мне надо в Школу…

— В дом, Аксель, — приказала я беззвучно, направив толику силы в печать. Под нижней рубашкой потеплело. — Это Приказ.

Аксель зажмурил глаза, выдохнул и дернулся, развернувшись к дому. С совершенно спиной прямой спиной и каменной линией плеч, стиснув кулаки так, что побелели костяшки.

Он шагал молча, в гробовом молчании. И я знала, что он простит, но… когда-нибудь потом. Если вообще простит.

— Отправь Вестник дяде… спроси…, — бросила я ему в спину, когда он уже поднимался по ступенькам. Акс вскинул правую руку вверх с оттопыренным средним пальцем, посылая меня за Грань. — … он объяснит…, — закончила я шепотом.

В такие моменты я ненавидела Блау. Всех мужиков Блау. Хоть бы один был мягким, уступчивым и неконфликтным, хоть бы один попытался найти компромисс, перед тем, как задавить всех окружающих… и семью в том числе.

Я прокашлялась и с трудом сглотнула — слюна внезапно стала очень вязкой. Развернулась к Данду и натянула улыбку на лицо, вышло не сразу — со второй попытки.

— Добро пожаловать к Блау, сир Дандалион. Ясного утра.

Данд молчал, и сверлил меня изподлобья темными глазами. Так знакомо.

Я с трудом удержалась, чтобы не кинуться вперед и не потискать его — медвежонок. Дяди Хэсау всегда шутили, что похожий на тощего столичного хлыща жилистый Кастус просто не мог произвести на свет широкоплечего, коренастого и основательного Данда. Тот был юной копией Бера. Большой медведь и маленький медведь, взрослый мишка и… медвежонок Данд.

Йок шагнул вперед и с коротким поклоном протянул скрепленную печатью Хэсау свиток.

Аксель даже не посмотрел? Уф-ф-ф!

— Предлагаю позавтракать, и после обсудить все вопросы, — я забрала свиток и развернулась к дому. Беззубая старуха Хэсау сверлила меня бусинами глаз, выступив из-за спин охраны, которая сопровождала их.

— Леди, — Йок вежливо поклонился ещё раз. — Наши лошади… без распоряжения… никто не осмелится ослушаться Наследника…

— Конечно, — я развернулась, поманив рукой одного из конюших, подчиненных Старика, которые высыпали на задний двор насладиться утренним представлением. — У…. строй…, — голос охрип.

Охранник в форме Хэсау придерживал под узцы двоих райхарцев. Один, заметно крупнее собратьев, с притороченным к луке седла боевым луком — Йока, он редко расставался со своей игрушкой. Второй конь, черный, с лукавыми темными глазами фыркал и прядал ушами, прислушиваясь. И ему точно не нравилось происходящее.

Сейчас он переступит задними копытами и лягнет.

— Ашесс, — охранник рванул в сторону, чтобы не досталось копытом. — Демон Грани, — выругался он.

Сейчас конь фыркнет и попытается вырвать узду.

— Стой, стой тебе сказано…, — взвыл охранник. — Сир Данд, сделайте что-нибудь со своей ско…. конем…

Сейчас он повесит голову, и будет тыкаться мордой в мою ладонь…

— Ш-ш-ш-ш, — напевал Дадалион, поглаживая широкие ноздри и бархатный нос, — Ш-ш-ш…. Демон… ш-ш-ш-ш…

Конь тыкался мордой в ладонь Данда и косил лукавым глазом — посмотрите, какой я хороший.

— Устрой, — прокашлялась я, обращаясь к конюшему. — Великолепный экземпляр… сир Данд, это… ваш райхарец?

Данд кивнул и покосился на меня насторожено. Райхарцы у Хэсау возведены в культ.