Дружка подсуетился — бросил под ноги у аналоя рушник, — на нее встали молодые. На вопрос батюшки: — По доброй ли воле венчаешься, раб божий Лексей (раба божья Мария), — оба ответили: — По доброй воле, отче, — дали обет верности друг другу. После батюшка передал каждому зажженную свечу и стал читать венчальную молитву, свидетели при том держали венцы над их головой:

— … во имя Господа нашего Иисуса Христа, повинуясь друг другу в страхе Божием. Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу… Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил… Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа.

Венчание в храме

Молодые слушали слова молитвы со всем вниманием — то ведь обращение именно к ним от имени бога, дарующего благодать и мир их семье. У Маши от переполнившихся чувств глаза повлажнели, а лицо побледнело, как снег — Лексей, искоса приглядывающий за невестой, побоялся, что ей стало плохо, придвинулся ближе, чтобы вовремя ее поддержать. Но она выдержала до конца — стояла, не дрогнув, когда батюшка надел на ее голову венец, вслед за мужем отпила глоток кагора из чаши. Вместе обошли кругом аналой и на этом венчание закончилось — родным разрешили приблизиться к молодоженам и поздравить с совершением брака. В самый последний момент юная жена допустила оплошность — перед выходом их храма сняла венец сама, когда то должен был сделать муж, — а так получилось, что она ему ровня и не намерена быть под ним. Когда поняла о том — покраснела от стыда, Лексей же обнял ее и шепнул: — Не переживай, все у нас будет хорошо!

На свадебный пир в усадьбе набралось гостей больше, чем рассчитывали молодожены — тесть постарался, позвал всех важных людей города, от губернатора до чиновников управы, да не одних, а с их немалыми семействами. Пришлось рассаживать их в двух залах, ставить дополнительные столы, а для танцев освобождать гостиную. Хорошо еще, что припасов наготовили с запасом, так что никто из гостей голодным не ушел, да и трезвым тоже. Местное дворянство оказалось еще теми любителями разгуляться — никого не пришлось уговаривать откушать или поплясать, иной раз впору их было унимать от буянства, чем предлагать вести без стеснения. До откровенных драк и разборок с ущемлением чести не доходило — присутствие губернатора и полицейских чинов как-то остужало горячие головы, — но без скандалов не обошлось, в одном из них невольно пришлось участвовать Лексею благодаря тестю, крепко уже подвыпившему.

Тому втемяшилось в голову затеять ссору с одним из соседей из-за какой-то старой обиды — зачем, спрашивается, пригласил его? Слово за словом, дошло до взаимных оскорблений, пришлось молодому хозяину встать между ними в буквальном смысле и получить удар клюкой на свою голову. С трудом угомонил двух разошедшихся мужей, отправил с оказией одного домой, а тестя уговорил пойти отдохнуть. До этого случая не предполагал в обычно спокойном, даже покладистом — особенно при жене, — немолодом человеке такого кипения страстей и буйства. Позже Надежда объяснила — рассказала о неких романтических отношениях Ирины Петровны с тем соседом в далекой юности, отец же до сих пор ревнует жену, предполагает, что их связь продолжается, хотя оснований тому нет. Обычно вслух не высказывает свои подозрения и обиду, но порой срывается, как в этот раз, когда крепко подопьет и теряет контроль над собой.

Конечно, большую часть времени и внимания Лексей уделял в этот вечер молодой жене, но свел также знакомства с кем-то из гостей — с тем же губернатором, генерал-майором Осиповым, его женой и дочерьми — Натальей и Катей. Младшая еще совсем ребенок — ей едва минуло двенадцать, — старшей же исполнилось восемнадцать. Довольно красивая и обходительная, она вызывала интерес многих мужчин — как совсем юных, так и давно уже зрелых. Наверное, Наталье внимание уделялось не меньше, чем виновнице торжества — вокруг нее вились поклонники, ни на минуту не оставалась одна, а она мило с ними общалась, вела легкую беседу и улыбалась. Лексей обменялся с ней парой фраз, когда тесть представил его губернатору, а тот в свою очередь свое семейство, а потом уже прощаясь. Но почему-то осталось какое-то чувство, что между ними возникло непонятное притяжение. Вроде бы девушка не подавала каких-то признаков увлечения им, но наитие подсказывало — с ней будут сложности, — и это отнюдь его не радовало.

Не минуло и трех дней после свадьбы, как чете Бобринских прислали приглашение от губернатора и его жены на бал, устраиваемый через неделю. Лексей в этот день объезжал деревни, вернулся к закату дня, довольный увиденным в крестьянских хозяйствах. Не успел войти в дом, как к нему поспешила жена и с заметной в голосе радостью объявила: — Лексей, нас с тобой приглашает на бал сам губернатор! Еще утром прислали нам листок — вот смотри, даже с печатью! Я не утерпела — вскрыла и прочла, — ты не будешь ругать меня?

От листочка шел тонкий запах духов, завезенных из Франции — своих в стране еще не имелось, — ясно подсказавших молодому человеку, кто же писал на нем. Не каждая дворянка могла позволить себе столь дорогую парфюмерию, так что спутать тут было сложно — именно такими духами пахло от Натальи, губернаторской дочери, а приглашение — дело ее рук. Не стал объяснять жене эту подоплеку, только сказал: — Маша, нам не следует ехать на бал — тебе надо беречься, какие тут танцы!

Жена попыталась высказать, что ей еще можно, а дома сидеть скучно, но Лексей, обычно потакавший ей во всем, на этот раз отказал твердо. В утешение предложил завтра покататься на санях, заодно и проехаться в город на торг — может купить себе что-нибудь нужное. Такая альтернатива соблазнила Машу, не стала больше настаивать с балом. Сам же следующим утром отправил с конюхом — он же кучер, — ответное письмо в губернаторский дом с отказом и объяснением причины. Еще через день пришел вызов в резиденцию губернатора по срочной надобности, который Лексей, разумеется, не мог не исполнить.

В кабинете главы губернии кроме него самого застал Наталью — она стояла в углу у окна и смотрела на молодого офицера каким-то странным взглядом — то ли с надеждой, то ли тревогой. На его поклон ответила глубоким реверансом, а не книксеном — все же он барон, по сословному рангу выше ее, обычной дворянки, даже и генеральской дочери.

Осипов не стал тянуть, сразу объяснил причину вызова: — Лексей Григорьевич, есть у меня просьба к вам. Она не по службе, но для меня важна безмерно. Может быть, покажется странной и все же выслушайте со всей серьезностью. Моя Наталья больна каким-то неизвестным недугом — вот уже год не может спать спокойно, ее мучают кошмары, каждую ночь приходят к ней чудища и рвут ее душу. Она девушка сильная, никому не показывает слабости, но мы с женой видим, как чахнет на глазах. Показывали лекарям, но никто не мог помочь Наташе, лишь разводят руками. Потеряли уже надежду, но после того, как побывали на вашей свадьбе, ей вдруг стало легче, кошмары отпустили. Вчера же снова начались мучения и дочь сказала, что помочь ей можете только вы. Как и почему — не объяснила, — но надежда на вас, помогите! Прошу Христа ради и своей дочери, готов отдать все, что есть у меня!