Встал, схватившись за нее, увидел перед собой рулевую рубку — установленные на возвышении два связанных между собой штурвала. За одним из них стоял матрос — он изо всех сил удерживал колесо, — за вторым никого не было, наверное, смыло волной. Оставшийся рулевой крикнул, заметив Лексея: — Помоги, я один не удержу, — и, как в подтверждении, под новым ударом колесо стало поворачивать сильнее, заставляя матроса еще больше прогнуться. Лексей отпустил из рук попавшуюся опору и, рискуя попасть под следующую волну, бросился ко второму штурвалу, схватился за него и стал выворачивать обратно. Так вдвоем они боролись за жизнь корабля, не давая ему уйти в сторону и опрокинуться в бездну. Прошла целая вечность, когда стихия стала потихоньку сдавать, волны уже не переваливались за борт, лишь тогда юноша оставил принятый пост, не чувствуя рук и едва стоя на ногах от усталости

Сдвоенный штурвал на паруснике

В каюте хватило сил лишь снять верхнюю одежду и башмаки, упал на свою койку и почти мгновенно уснул, без всяких сновидений и кошмаров, не замечая продолжающуюся качку. Проснулся на следующий день, солнечный свет проникал через открытый проем, а чистое небо выглядело мирным и добрым. Да и все вокруг не напоминало недавнее светопреставление, те же соседи занимались своими делами как ни в чем ни бывало. Первым заметил пробуждение юноши штабс-капитан, сказал с улыбкой:

— Ну и сильны вы спать, Лексей — скоро уже вечер, а вас не добудишься! Вставайте, поешьте — я вам оставил обед. И еще, от капитана приходил вестовой, просил передать, что приглашает к себе.

Капитана на мостике не оказалось — вместо него стоял помощник. Застал в каюте — сидел за столом с перевязанной головой и что-то писал на листе. Увидев входящего Лексея, оставил в сторону перо и пригласил жестом к столу. Дождавшись, когда тот усядется, проговорил не спешно:

— Выношу свою признательность, Лексей, за ваше участие в спасении корабля. Ценю ту храбрость, что вы проявили с риском для себя. Шторм был на редкость сильным, не каждый год такой случается. Благо еще, что длился не долго — бывает и не одни сутки. Но все равно натворил немало бед — трое матросов пропали, еще пятеро в лазарете. Мне тоже отчасти досталось, но хуже, что впал на время в беспамятство. Потому не мог отправить помощь рулевому, пока вы не подоспели.

Помолчал немного, не отрывая глаз от лица юного офицера, после задал вопрос:

— Почему вы решились выйти на палубу, Лексей, ведь должны были знать о той опасности, которой подвергались?

Юноша сам задумался — как объяснить тот зов, что заставил пойти на безрассудный поступок, — потом дал ответ с крупицей правды:

— Я услышал крик о помощи, Федор Степанович, потому и поднялся.

Тот покачал головой, как бы показывая свое сомнение сказанному, но не стал настаивать, продолжил с ноткой огорчения:

— Должен предупредить, Лексей, наш план пройти маршрут до наступления льдов под угрозой срыва. Требуется ремонт фок-мачты, да и потом на нее нельзя давать серьезную нагрузку. Будем идти столько, сколько сможем, а там встанем на зимовку — наверное, на Таймыре или, может быть, дальше. Продовольствия и всего необходимого для возведения лагеря у нас достаточно, так что переживем.

Больше недели ушло на ремонт корабля, для того пришлось искать тихую гавань у побережья Новой Земли, снимать паруса и весь такелаж поврежденной мачты, ее саму разобрать. Все это время пассажиры сидели в каютах, кто-то сходил на берег и прогуливался неподалеку. Собственно, ничего примечательного на этой земле не было — скудная растительность, унылый пейзаж на ровной поверхности. Лексей же засучил рукава и трудился с матросами — его уже приняли как своего, доверяли выполнять несложные работы, вместе ели и вели разговоры. Да и сам он чувствовал с ними свободнее, чем со своими попутчиками, слушал интересные для себя рассказы о всяких приключениях на море или в портах. Моряки же, видя внимание юного офицера, наперебой старались удивить чем-то необычным, пускались сочинять всякую небывальщину — о морских чудищах, таинственных островах и неведомых явлениях.

После ремонта вышли в море, отправились в тот район, где застал шторм, несколько дней ходили по все увеличивающемуся кругу — искали другие корабли экспедиции. К общей радости нашлись оба — они дрейфовали вместе десятком миль севернее, поджидая флагмана, да и не было у них смысла идти самим куда-то, разве что возвращаться в порт отбытия. После обмена сигналами отправились прежним строем дальше по маршруту, только скорость заметно упала — на бригантине убрали часть парусов с пострадавшей мачты. В один из обычных дней к юному прапорщику, стоявшему, как прежде, у борта, подошел капитан и сделал предложение, от которого тот не смог отказаться:

— Лексей, я вижу, вам нравится на море, да и без дела скучаете. Да и когда оно будет — аж в следующем году! Не хотите ли заняться морским ремеслом? Можем начать, к примеру, с науки рулевого — отчасти вам уже довелось испробовать, да еще при непогоде. А дальше видно будет — чем еще, возможно, навигацией и штурманским делом. Надеюсь, у вас с исчислением нет трудностей?

Лексей, по правде, не ожидал, что суровый капитан снизойдёт до его увлечения, как бы прочел тайное желание, которое сам отметал, как несерьезное. А тут такая возможность — учиться тому, что нравится, да еще у настоящего морского волка! После секундной растерянности ответил с мальчишеской радостью:

— Согласен, Федор Степанович! А с исчислением трудностей нет, по математике в корпусе мне выставили изрядно!

Как и предполагал старый моряк, плавание в этом сезоне завершили на Таймыре. Можно было идти еще дальше, но Малагин решил, а остальные согласились зимовать именно здесь. Место известное, русские мореходы не раз останавливались здесь. Удобное для стоянки судов, есть все нужное для выживания в суровом климате — лес на жилье и отопление в холодную зиму, всякая живность на пропитания. Да и населен людьми — здесь издавна живут племена нганасанов, а также с недавних пор долганов, кормящиеся охотой, разведением оленей. Между собой не всегда ладят, селятся порознь, но к русским морякам, время от времени пристающим к их берегу, относятся с почтением и миром — приносят шкуры оленей и диких зверей, мясо и рыбу в обмен на нужные им вещи и продукты — ножи, топоры, посуду, овощи и хлеб. Доходит до того, что приводят к гостям своих жен и дочерей на соитие — мол, дети от них крепкие, меньше болеют и умирают.