Извержение Ключевского вулкана

В конце июня 1786 года, на четвертый со дня начала экспедиции, вышли в море на бриге 'Императрица' — так назвали новый корабль. Дабы больше не было недоразумений, как в прошлый выход, капитан назначил Лексея первым штурманом, в подчинении у него оказался целый мичман! Недворянского происхождения, выслужившийся из простых матросов, Васильев не обиделся на понижение в должности — на прошлом судне был первым, — во всяком случае, виду не показывал. Возрастом оказался намного старше своего начальника — далеко за сорок, по выслуге лет мог уйти в отставку, но не хотел — прикипел к морю. Постепенно притерлись друг к другу, уважали мнение каждого, хотя, бывало, спорили, но до ссор и конфликтов не доводили. Правда, дружба между ними также не сложилась из-за разности не только в возрасте, но и склонностей, а также характера. Службе же то не мешало, так что обходились без недоразумений.

Плавание проходило без особых происшествий, если не считать штормы, заставшие их в Восточно-Сибирском море и Лаптевых. Обошлось без потерь и серьезных повреждений — заранее готовились к ним, ставили на встречный курс, убирали паруса, вводили резервы на постах и рубках. Немного отошли от маршрута у Таймыра, на три дня встали на место прежней стоянки — капитан дал Лексею время свидеться с женой. Только ее молодой штурман не нашел — племя ушло со старого стойбища, а искать времени не было. Корить вождя в нарушении слова не мог — уговаривались на два года, но из-за прошлогодней неудачи не успел. Да и у самого Лексея прежние чувства к Томпуол если не угасли, то стали более ровными, без умопомрачающей страсти. Погоревал недолго и оставил как есть — уж так сложилась их судьба! Дальнейший путь прошел с отклонением — Малагин решил идти на бриге до самого Санкт-Петербурга, а не до Архангельска, для того велел взять курс вокруг Скандинавии, а потом по Балтике.

Такой маршрут в какой-то мере имел оправдание — из Архангельска к Балтике бриг просто не прошел бы. Он гораздо тяжелее того бота, на котором когда-то Лексей с учеными мужами добирался водным путем к Беломорью. Но, с другой стороны, существовала реальная опасность столкнуться с военными кораблями шведов, а также их союзников — Англии и Голландии, отношения которых с Россией явно шли к войне. Хотя она открыто еще не объявлялась, но нападения на русские корабли уже случались, так что Малагин шел на риск. Имелся же у него имелся свой козырь — его первый штурман, который мог почуять на их курсе льдину, — так почему бы также не избежать ненужной встречи с чужим кораблем! О том прямо высказался Лексею, тому, как всегда, пришлось согласиться с мудрым капитаном и не расслабляться до самого места назначения.

Шли осторожно, как только Лексей замечал неизвестный объект — то ли дрейфующую льдину или, возможно, корабль, — то вносил поправку в курс, так и обходили опасность стороной. Держались поодаль от зоны плавания других судов, пока не подступили к Датскому проливу. Рассчитывали пройти его ночью, но стихия помешала — штиль застал прямо перед ним, а когда рассвело, увидели в миле от себя стоявшие у входа два английских корабля — фрегат и корвет. Каждый из них превосходил русский бриг как мощью орудий, так и скоростью, так что вступать в бой стало бы самоубийством, а убегать проблематичным. Ближе к вечеру задул ветер и началась гонка — двое за одним, причем у преследователей шансы догнать росли с каждым часом. С фрегата уже открыли огонь из двадцатичетырех-фунтовых орудий, пристреливаясь, русские же лавировали, сбивали наводку. Корвет тем временем пошел стороной и постепенно стал нагонять бриг, идя на перехват.

Единственно, что могло спасти русских — надвигающаяся ночь, но она приближалась так медленно! Третий час продолжалась смертельная гонка, английские корабли уже сблизились на дистанцию уверенного огня — ядра падали в воду теперь не только сзади, но и спереди брига, разве что, к счастью его экипажа, на пока еще безопасном расстоянии. Сказывалась неточность гладкоствольных орудий — для того, чтобы попасть на ходу в небольшой корабль, требовалось чудо и, конечно, мастерство канониров. Относительно выучки английских моряков сомнений не было, они умело брали в клещи строптивого противника, использовали преимущество в скорости на галсах. Бриг со своими прямоугольными парусами мог еще соперничать при попутном ветре, но на боковом, а тем более встречном явно уступал кораблям с косыми парусами. Те и гнали беглеца в нужном им направлении, дело было лишь во времени — успеют ли остановить до наступления ночи или добыча ускользнет из-под носа.

Бог и удача все же встали на сторону русского корабля, да и слаженность его экипажа сыграла немалую роль — бриг продержался, скрылся в темноте, совершив крутой поворот. Правда, подставил при том свой левый борт корвету, пара ядер от него достали цель. Благо для русских, что калибр сравнительно небольшой — двенадцать фунтов, впрочем, такой же, как и у орудий брига, — обошлось не слишком разрушительными повреждениями фальшборта и палубных надстроек без жертв среди матросов. Капитан уже отдал команду уходить подальше от преследователей, но тут вмешался Лексей — предложил самим атаковать неприятеля, остановившегося после потери их из виду. Он точно знал где стоят английские корабли, а искушение перебороло осторожность — не могло быть полной уверенности от случайного попадания крупного ядра с гораздо худшими последствиями. Как ни странно, Малагин принял близкий к авантюре план штурмана, так началась вторая часть морского боя — теперь уже под диктовку русских моряков.

Ночной бой

Почти в полной темноте — лунный свет едва пробивался сквозь пелену облаков, — бриг с потушенными огнями подобрался как призрак к стоящим на якоре английским кораблям. На их корме и носу горели сигнальные огни, в их свете видели вахтенных матросов, больше никого на палубе не было — по-видимому, экипажи легли спать. Расстояние между судами составляло чуть больше кабельтова — достаточно близкое, притом не мешая друг другу. И вот в этот небольшой промежуток вошел бриг и, дойдя до середины их корпуса, открыл огонь из своих двадцати пушек с обоих бортов, практически в упор. Били в уязвимые цели — в корвете борт чуть выше уровня воды, а во фрегате парусное снаряжение — пробить его трехслойный борт из орудий брига было просто невозможным. Прошли дальше, там развернулись, а потом повторили проход. На кораблях неприятеля уже поднялась паника — на палубе суматошно забегали с факелами, раздавались крики и ругательства. На бриге не упустили такую удачу — наряду с орудиями открыли огонь из ружей по заметным целям.

Идти снова между неприятельскими судами не стали — да и корвет подошел ближе к своему флагману, — принялись терзать наскоками с разных сторон. Сначала с меньшим кораблем, пока при очередной атаке в нем не раздался взрыв, следом внутри заполыхало огнем — по-видимому, ядро угодило в пороховой погреб. С фрегатом вышло сложнее — серьезно повредить его не смогли, да и не подходили к нему близко, чтобы не угодить под огонь многочисленных пушек. Поэтому, покрутившись немного вокруг опасной цели, оставили ее подобру-поздорову. Но все же еще в самом начале зацепили одну из трех мачт, изрешетили часть парусов, да и изрядно проредили экипаж корабля. Так что теперь ему явно будет не до погони, поэтому уже спокойно, без спешки, команда на бриге направилась в сторону пролива, довольная случившимся боем. Уничтожить корвет много стоит, причем у столь сильного противника — за такой подвиг должна быть достойная награда!