— А сидеть он будет, сидеть… — задумчиво протянула Мария Семеновна и, увидев меня, словно в первый раз сказала, — о! С Еленой Беловой. Ну вот, Никита, — она повернулась к парню, которому едва доставала до плеча, — одну ученицу ты уже точно знаешь, с остальными, надеюсь, проблем тоже не возникнет.

Я подвинула свой учебник, что до этого времени вольготно лежал почти на середине парты, собрала раскатившиеся авторучки, но вздыхать не стала. Случилось то, что случилось. У новенького кроме заурядной, на мой взгляд, внешности оказались весьма проницательными глаза, которыми он с интересом посмотрел на меня, едва оказался рядом. Селезнёв достал из своей сумки школьные принадлежности небрежно, но с достоинством. Все имущество было просто в идеальном состоянии, как будто он специально посетил магазин перед тем, как зайти в класс. Я перевела взгляд на свое хозяйство не новое, но находящееся в довольно приличном виде, сразу видно, что с ним посещала занятия. Хотя чего это к нему цепляюсь? Парню итак, наверное, не просто, все же придётся вживаться в наш коллектив. Похоже, я со своими тайными взглядами несколько расслабилась, и мой интерес не остался незамеченным новичком.

— Красивый цвет, — прошептал Никита, разворачиваясь ко мне в пол корпуса и указав глазами на пепельные волосы.

— Спасибо, мне все так говорят, — ответила я, решив, что тоже самое, о его прическе говорить не стоит, не красная девица, обойдётся. Да и вид у него вполне заурядный, если бы не маленький, еле заметный из-под сравнительно длинных волос аппарат, что прикреплен к уху. Плохо слышит? Вероятно. Последнее вызвало симпатию, и я решила, что гордецом и зазнайкой этот ученик быть не должен.

— А ты смелая, — кивнул он, словно другого варианта, и быть не могло, — давно тут учишься? С первого класса?

— Нет, — проницательность соседа удивила. Еще никто никогда не говорил такого, даже намека ни разу не было, а тут сразу просто с одного взгляда определил. Вспомнилась поговорка, что человека можно вытащить из деревни, а деревню из человека никогда, но я отмахнулась от нее. Глупости, не тот случай. Правда, возможно, это моя мнительность решила поумничать, а с его стороны простое любопытство. — С шестого.

— Понятно, — кивнул Селезнёв и отвернулся подобно прилежному ученику, чтобы смотреть исключительно на учителя и доску.

Но этого хватило ненадолго, потому что ерзать и рассматривать класс он начал раньше, чем закончился урок, отчего моё мнение о нём разделилось. С одной стороны эти уроки он уже мог проходить в другой школе, и ничего нового для себя тут пока не услышал. С другой — не такой уж он и прилежный ученик, раз сразу глазеет по сторонам, возможно, ему даже стало скучно. Ничего, шапито всё ещё впереди, девочки об этом позаботятся. И уже в перемену меня спрашивали "Как он? О чем болтали?". В общем, ничего нового, как, наверное, во всех классах любой школы.

После уроков мы с Наташкой привычно прогулялись по магазинам, поглазели на витрины и разошлись по домам. Подруга решила больше не озадачиваться моим соседом по парте, тем более что с парнями он сошелся довольно быстро, а, значит, по ее мнению такой же невыдающийся. Мне было все равно, но ход ее мыслей позабавил, впрочем, как и всегда.

Спустя несколько дней, я как обычно шла из школы и в витрине продуктового магазина заметила его, Никиту, следующего за мной буквально по пятам. Я тут же встала и обернулась, пытаясь узнать причину этого преследования. Так сказать, взять быка за рога, вывести на чистую воду.

— Никит, ты что, следишь за мной? — Я тут же подумала, что возможно, нравлюсь ему, но тут же отмела эту несуразную мысль. Вниманием он меня и на уроках не баловал, да и не надо оно мне. Не мой герой, как говорила Натка.

— Почему? — Ухмыльнулся Селезнев, рассматривая меня сверху вниз.

— Идешь за мной.

— Так не возбраняется, — он раскинул руки, показывая, что и не отрицает, улица общая, ходить может, кто угодно. — Не забивай голову, Белова, я живу тут неподалеку.

— Да? — Я почувствовала себя полной дурой, покрасневшей до кончиков ушей.

— Переехали совсем недавно, — продолжил он объяснения мой спутник в тот момент, когда я повернулась, чтобы отправиться к себе. — Хочешь, вместе пойдем? Даже могу помочь тебе донести как его, портфель.

— Сумку, — мрачно исправила я, чувствуя в его словах иронию. — Не стоит, сама с руками. — Нет, ну и зачем обернулась, спрашивается. Шел бы сзади, мне не мешал. Но злиться (в сущности, на себя) подолгу я не умела, а потому просто кивнула в ответ и отправилась по избитому маршруту.

— Хоть её, хочешь? — Похоже, у Никиты проснулась совесть, и смеяться над моей мнительностью он прекратил, просто шагая рядом. Вот только на моем настроении это уже не отразилась, так мы и шли вместе. Я с задранным кверху носом, подставляющая ласковому солнышку свою бледную кожу. И он, длинный как жердь (по сравнению со мной, разумеется) и вышагивающий словно цапля (сравнение тоже исключительно из-за роста). Так мы и шли до самого моего дома, пока я с удивлением не обнаружила, что одноклассник свернул к соседнему подъезду и помахал мне рукой, — пока, Белова. Мы теперь с тобой почти что соседи, так что заходи в гости.

— Непременно, — буркнула я исключительно из вежливости, но визиты ему наносить не собиралась.

— Мам, помнишь, я говорила, что у нас в классе новый мальчик появился, — как всегда вечером мы всегда находили время друг для друга, вот и сегодня решила рассказать новости. Пообщаться, поговорить или просто не сидеть в одиночестве в своей комнате. Друзья были заняты кто чем, погулять не удалось. Уроки выучены, и я вместе со своим обручем стояла напротив мамы и крутила его, а она вязала будущей сестренке разноцветные пинетки.