— Как пить дать! — близнецы начали разминаться. К ним присоединилось еще человека два.

— Ларс? А ты?

Он покачал головой:

— Сегодня без меня.

Я знала, что это значит — отказаться от бега. От полетов с крыши на крышу, от прыжков и трюков. Больше, чем движение, Ларс любил только рисование. И в глубине души жила надежда, что меня.

— Может, пойдешь?

Он покачал головой:

— Не сегодня. Устал.

Ложь. Милая и такая приятная! А для меня — крохотная искорка хоть чего-то хорошего в пучине безнадеги.

Как только мы остались одни, Ларс достал из рюкзака блокнот и карандаш:

— Попозируешь?

Меня? На бумаге? Он редко позволял себе делать такие наброски, берег для комиксов. И вот… Конечно, я согласилась. Уселась, как велели, чтобы свет падал красиво, чтобы тени лежали как надо. И пусть ноют уставшие мышцы, я останусь неподвижной столько, сколько нужно! Жаль только, мысли одолевают.

Хотя нет. Их не было. Ни одной, лишь пустота. Я так и не смогла поверить, что все это — взаправду.

— Что думаешь делать дальше? — Ларс кинул на меня короткий взгляд и снова уткнулся в блокнот.

— Не знаю. Не думала.

— Понятно, — он оживленно черкал в альбоме, иногда останавливался, закусывал губу и доставал ластик: не нравилось. — Но что-то надо делать…

Действительно. Куда идти? Меня ищут, даже на подработку не устроишься. И в город не выйдешь.

— Подвал перевернули, еще немного, и доберутся до Логова, — Ларс словно читал мысли. — Если уже не…

— Думаешь? — мне было все равно.

— Наверняка сдали, об этом месте многие знают.

Он был прав. Друзей, таких, которые «своих не выдают» у меня было немного. В подвале, да и здесь встречались скорее «по интересам», подчиняясь одному правилу: склоки не затевать, свинарник после себя не оставлять, чужих без разрешения не приводить. Так что…

— Ладно, близнецы не сдадут, мировые ребята. А вот Ольга…

Ларс снова попал в точку. Ольга давно положила на него глаз. Высокий, сильный, лидер — мета любой девчонки. Убрать соперницу легальным способом — этот дурой надо быть, чтобы не воспользоваться.

— Значит, пора уходить. — Мышцы затекли и я встала, чтобы сделать несколько упражнений. А заодно заглянуть через плечо художнику. Ларс этого не любил, но интересно же!

Какая красота! Даже не сразу поняла, что девушка, сидящая на краю крыши — я. Потому что я никогда не была такой красивой.

— Нравится? — Ларс повернул рисунок, чтобы было лучше видно. — Потом еще сделаю и подарю тебе, хочешь?

Разумеется, хочу! Восхищение талантом на мгновение вытеснило даже растерянность. А Ларс уже убирал блокнот в рюкзак:

— Только сначала решим, что дальше. Здесь тебе оставаться нельзя — одной, в темноте, да еще облавы эти… Я же с ума сойду!

— И что делать?

— Искать укромное место. Прыгать сможешь? Разогревайся!

Разминалась через боль. Труднее всего давалась растяжка, но я только крепче стискивала зубы — уже то, что вчера не свернул шею по пути до Логова — чудо.

— Вы куда? — удивились вернувшиеся близнецы.

— Бегать. Ларе нужно отвлечься’

Движение. Оно всегда помогало. И после очередной двойки по математике, и после тяжелого разговора с родителями, когда в наказание на неделю запирали дома.

Прыжок, кувырок через голову, мягко, как кошка. И также ловко вскочить на ноги, чтобы рвануть вперед, пить бьющий в лицо ветер и чувствовать, как он хлещет по глазам, больно, до слез.

Главное, не признаваться даже себе, что ветер тут ни при чем. И бежать дальше, готовясь оттолкнуться и лететь над пропастью, чтобы встретиться на той стороне с бетонной плитой, поросшей кое-где чахлой травой.

— Стой! — Ларс хватает за руку, и бег останавливается.

— Что?

— Совсем рехнулась! — в серых глазах боль и злость. — Жить надоело?

Восторг уходит. Наваливается пустота. И темнота, пусть солнце еще и не думает подплывать к горизонту.

— Что? — кажется, получается слишком грубо.

Вместо ответа Ларс подвел меня к провалу. Мамочки! Я это собиралась перепрыгнуть? Да тут только если крылья отрастить!

— Возвращаемся! — Ларс хрипит, словно что-то мешает говорить. — Перекантуемся в Логове, а там посмотрим.

— Опасно! — я вспомнила его слова. — Если облава…

— Тогда и будем думать. А пока тебе опасно бегать. Возвращаемся! И осторожно!