Но телохранитель не позволил лечь в кровать:

— Мы почти на месте. Лучше подождать.

— Но вы же говорили про три дня…

В ответ я получила дежурную улыбку и поклон, после чего охранник сноровисто сложил вещи обратно в чемодан.

Я молча наблюдала за происходящим. Шпионов они, что ли, боялись?

Пол едва заметно дрогнул и поезд начал сбавлять скорость. Минут через пятнадцать, когда он замер посреди темноты, меня пригласили на выход.

Стоять ночью, в кольце настороженных мужчин и слышать, как из чащи доносятся похожие на стоны страдающих призраков крики, было страшновато. Поезд обдал нас горячим ветром и скрылся во мраке. А я пожалела, что с собой нет даже ножа — хоть какой-то намек на защиту.

Вдали что-то сверкнуло, превратилось в отблеск фат и к нам подъехала кавалькада авто. Меня усадили в среднюю, между двух мужчин.

Свет метался, выхватывая то ровную дорогу, то подступающую к ней чащу. В темноте лес казался огромной, шевелящейся массой и отдельные деревья, лишенные красок, выглядели серыми призраками.

Хотелось зажмуриться и не смотреть, но не получалось. Поэтому я повернулась к спутникам:

— Куда мы едем?

— Вас ждет вертолет. Скоро…

Идущий впереди автомобиль вильнул вправо. Я не увидела, что случилось, потому что на дорогу выскочило что-то непонятное и водитель ударил по тормозам. Нас кинуло вперед, ремни безопасности больно вдавились в тело, так что дышать стало почти невозможно.

Сидящие рядом мужчины вцепились в сиденья, напряженные, как натянутая струна. Сзади послышались выстрелы.

— Возвращаемся!

Но обратный путь перегородила машина сопровождения: раскорячилась посреди дороги, а люди в масках проверяли, остался ли в ней кто живой.

Та же участь постигла и съехавшее с дороги авто. А нападающие, выставив перед собой оружие, приближались к нам:

— Не дурите!

Смотреть в направленное прямо на тебя дуло приятного мало.

— Выходим?

Телохранители даже не подумали слушаться, только проверили, хорошо ли заблокированы двери:

— Попробую прорваться, — водитель что-то высматривал, пригнувшись к самой панели.

— Вы… сумасшедшие? — нервы у меня не железные, наблюдать за всем этим.

— Машина бронирована. Пули не…

— А те? — указала на изрешеченные авто. — Они тоже?

— Первое влетело в дерево, позволив нападающим открыть двери. Второе… Эти придурки нарушили технику безопасности — вышли проверить, что случилось. Сами виноваты. Так что, госпожа, вам лучше не высовываться.

Я притихла, до боли в глазах всматриваясь в то, что происходило снаружи. А там, поняв, что добром мы не выйдем, поменяли тактику: откуда-то появились канистры.

Жидкость щедрым потоком полилась на капот, крышу, колеса. Водитель заставил машину рвануться вперед, прямо на окруживших нас людей, но послышался хлопок и ее закружило на дороге. С размаху въехав боком в дерево, автомобиль замер.

— Дьяволы! Они колючки разбросали, — только и успел прохрипеть водитель, как его выдернули из салона.

Задняя дверь тоже распахнулась и лоб охраннику уперся пистолет:

— Не дури. На выход! И ты, — второй телохранитель поспешно уронил нож. Прямо рядом со мной, так, чтобы он упал в лежащую на сиденье толстовку.

Я грабастала и ее, и неожиданный дар. Но, как только оказалась на улице, руки вывернули, отнимая оружие:

— Думали, не заметим?

Выжившие лежали лицами вниз. Над ними возвышались нападающие.

Я их не знала. Но когда из леса вышел еще один, приготовилась дорого продать свою жизнь: эту походку, поворот головы, манеру держать оружие мне и на смертном одре не забыть!

— Тебе не спрятаться за маской, Кен Отани.

— Узнали? — он как-то странно посмотрел на меня, потом на пленников. — Ну что же, значит, подписали им смертный приговор.

Кивок подручным, и меня потащили в чащу. Что происходило на дороге дальше, можно было только представить.

Свет фонарика ложился под ноги ярким пятном. Смотреть удавалось ровно на три шага. А на границе тени и света маячила спина моего врага. Ох, если бы не наручники! Я готова была впиться в шею голыми руками, рвать ногтями, впиваться зубами… И меня бы даже не тошнило от вкуса крови. Но приходилось просто шагать вперед, лелея мечту о мести.

Она помогала не упасть. Не умирать от страха, когда над головой проносились беззвучные тени или жуткие вопли пронзали густой, душный воздух.

— Это звери, — не останавливаясь, пояснил Отани. — И птицы. Не беспокойтесь, здесь нет крупных хищников, а мелкие не опасны.

Зачем он мне все это говорит? Смертников не успокаивают. Значит…

Надежда на будущее заставила поднять голову. Кто знает, что произойдет в следующий момент? Главное — я выжила. Вот только… откуда этот тип так хорошо знает местность? И о зверях? А дорога откуда? Ровная, словно не остаток древней цивилизации, а проложена недавно. Лес совсем ее не тронул.