Пакеты в шкафу требовали внимания. Дома я никогда не торопилась заниматься рутиной, даже уборку в комнате делала после хорошего скандала. Но теперь не было никого, кто мог взять на себя неприятную работу.

— Сейчас займусь вами, — пообещала вещам и пошла в кухню, после кошмара в горле пересохло.

На решетке сиротливо ждали две тарелки, глубокая и плоская, блюдце и одна кружка. Струя фильтрованной воды из питьевого крана набиралась в нее целую вечность и оказалась безвкусной. Заодно я решила обследовать еще и холодильник

— Господин Би обещал, что едой обеспечит.

В морозилке лежала пара замороженных куриц и овощные смеси и упаковка сарделек; в самом холодильнике сиротливо стояли банки с томатным соусом, майонезом и горчицей. Там же лежал хлеб и с десяток яиц.

В шкафчике тускло поблескивали две кастрюли и ковшик. Рядом я нашла банки с крупами — рисом, овсянкой, гречкой и горохом. В маленьких емкостях нашлись сублимированное молоко, чай и растворимый кофе. В большой бутылке находилось подсолнечное масло. Дешевое, но свежее и без запаха.

Похоже, готовить тоже придется самой, перекусить «по-быстрому» не получится. Разве что…

Сосиски отправились в микроволновку, потом на сковородку, туда же я вылила пару яиц. Быстро и вкусно. Добавить бы приправ, но кроме соли, ничего не было.

Когда яичница зашковрчала я переложила ее на тарелку и добавила горчицы, а потом отправилась в комнату.

Конечно, смотреть новости на большом экране удобнее, но его в этой каморке не было, пришлось довольствоваться коммуникатором.

Меня — настоящую меня — еще искали. Даже отыскали свидетелей, которые видели, как я входила из квартиры Ларса. Всю семью допросили на детекторе, но родители ничего не знали, а сам Ларс… оставалось только восхищаться его выдержкой. Обмануть технику не всякому под силу, мне, например, никогда этого не удавалось.

— Думай о чем-то приятном и ровном. А главное — верь тому, что говоришь, даже если врешь напропалую! — учил он, но я постоянно сбивалась.

— Да, шпиона из тебя не выйдет, — хохотал Ларс и раз за разом обманывал собранный на коленке детектор. При этом он нес совершенную галиматью, заставляя зрителей покатываться со смеху.

От понимания, что такого больше не повториться, на глаза навернулись слезы. Я зло вытерла их рукавом и выключила коммуникатор. Отвлекает!

Сковородку и тарелку пришлось мыть самой — посудомойки здесь не было. А потом, запив все крепким кофе, принялась разбирать покупки: все-таки на работу сегодня.

Где-то я слышала, что приходить два дня подряд в одном и том же — моветон, это не приветствуется. Боялась только что вещи брендовые и я не смогу за них расплатиться. К счастью, все оказалось из обычных супермаркетов, даже с ценниками. Да и чеки прилагались.

Джинсы, пара юбок, строгий костюм, платье. Штук пять футболок и легких шорт. Универсальная куртка и такая же сумка-мешок. В отдельных коробках лежала обувь: пара черных классических туфель и кроссовки.

Отлично! Одета до осени! А там, надеюсь, заработаю!

Зуммер напоминалки прозвенел, как только я закрыла шкаф. Пора собираться. Сегодня поблажек не будет, отработать придется всю смену. И никаких скидок на несовершеннолетие. Ах да. Я мне же теперь восемнадцать.

Перед выходом на улицу выдохнула, как перед прыжком в воду. Страшновато, но ведь я это уже проходила. Документы сделаны качественно, блюстители порядка придраться не смогли. Значит, и в этот раз все будет хорошо.

До торгового центра добралась без приключений и так же спокойно нажала кнопку в лифте. Красилась долго, сказался недостаток опыта, но, в конце концов, справилась. А потом облачалась в кимоно. Вернее, это делала Лили. Она же и объяснила, что такие одевания ненадолго:

— Одежду скоро снимут. Так что будешь просто накидывать на голое тело, и позировать. Никаких поясов, завязок, многослойности…

Я надеялась, что это случиться не сегодня, но Мистер Маска был другого мнения:

— Распахни одежду.

Едва коснувшись узла шнурка, скрепляющего оби, пальцы онемели. Я уже раздевалась при посторонних, но сделать это вот так, стоя в огромном зале, под взглядами толпы? И что, что людей пока немного, и половина из них сами — полуголые натурщики?

— Ну же? — в голосе Мистера Маски прорезались нотки нетерпения. — Я понимаю, ты стесняешься, но это твоя работа — раздеваться.

— Простите, не могли бы вы уступить модель на этот вечер?

Я сжалась при первых звуках этого голоса, а потом едва сдержалась, чтобы не кинуться навстречу: считалось, что незнакома ни с кем из посетителей клуба.