Ничего себе определение!

— Это… странно?

— Понимаете, я же уже говорил, у нас закрытый клуб по интересам, а не публичный дом. Наши гости рисуют с натуры и получают от этого эстетическое удовольствие. Конечно, о моделях ничего не известно, но куда деться от слухов? И кто знает, возможно, кому-то это покажется интересным. Вам ведь рассказывали, что зарплата натурщиков зависит от их популярности? Конечно, какой-то минимум, чтобы не умереть с голоду, получают все, но основной доход зависит от востребованности. Так что ваша милая особенность может привлечь внимание и даже сделать популярной. Увы, невинность в наших кругах нынче так редка! Ну а теперь снимайте с себя одежду.

Я зажмурилась. Одно дело скинуть одежду перед Ларсом, хотя до сих пор не знаю, что на меня нашло, и совсем другое — оказаться голой в присутствии чужого человека. Хотя… в этом моя работа и будет заключаться: раздеваться, чтобы богатенькие эстеты могли лапать меня взглядами. А значит, здесь, считай, и нет никого!

Мужчина терпеливо ждал, а когда я потянула завязки толстовки, одобрительно кивнул.

— Прекрасно! — сообщил он, когда одежда оказалась на стуле. — А теперь повернитесь!

Я послушалась.

— Очаровательно! Какая мускулатура, тонкая, гибкая… Приятно, когда молодые люди следят за своей физической формой. Вы спортсменка?

Вспомнились крыши, балконы, балки, сумасшедший бег, ощущение полета.

— Да.

— Великолепно! Будьте добры прилечь на диван, я должен убедиться, что…

— Стой! — выполнить указание не позволил Ларс. Схватила за руку так, что я вскрикнула от боли. А он моментально снял рубашку и накинул мне на плечи, и повернулся к мужчине.

Не надо быть ясновидящей, чтобы понять: что-то пошло не так. Ласт напружинился, как зверь перед броском, ноздри трепетали от сдерживаемого гнева.

— Какие-то проблемы? — владелец клуба выглядел удивленным.

— Что. Это. Такое? — палец Ларса указал ка дверь, вернее, на угол дверного проема.

Я пригляделась. Там, в щели, замаскированной под естественный изъян, едва заметно блестел глазок видеокамеры.

— Издержки профессии, — пожал плечами хозяин офиса. — Анонимность — альфа и омега нашего сообщества и мне нужны гарантии, что девочки и мальчики не будут болтать лишнего.

— Одевайся, — рыкнул Ларс.

Я замешкалась: снова неудача. За что не возьмусь, хоть в петлю лезь! Но потом натянула трусики. Делать это под взглядами двух мужчин было неуютно, а еще эта камера…

— Вот что, молодой человек, — владелец клуба потерял ко мне интерес и переключился на Ларса, — Вижу, честь подруги для такого, как вы не пустой звук. А как вам предложение стать членом клуба, чтобы вы могли приглядывать за всем самостоятельно?

Желваки на лице Ларса заиграли. Он упрямо мотнул головой, но мне привиделось, что в глубине серых глаз мелькнул интерес.

— Отчего же? — удивление мужчины казалось искренним. — Вероятно, дело в ежегодном взносе?

Ларс уставился на него в упор, но тот не замолкал.

— В виде исключения я могу предоставить вам бессрочное членство без взносов со всеми привилегиями и правами. Скажем, до того момента, как эта особа, — он указал на меня, — не уволится или не потеряет девственность. Ну как, согласны?

Ларс помотал головой. А потом прямо спросил:

— Она вам так приглянулась?

Ответом было легкое пожатие плечами:

— Девственность — штучный товар, тем более в богемной среде. Ей гордятся, ее вставляют напоказ, ей торгуют, в конце концов. Ну а уж натурщица… нет, мне даже не поверят, что такое бывает!

— Вы что, считаете девушек из обычных семей шлюхами? — не выдержала я.

— Упаси боги! — мужчина очень экспрессивно замахал руками. — Просто дело в том, что на эту работу идут, как правило, особы не самого тяжелого поведения. Нет, в обычные художественные студии или школы вполне, но у нас специфика! Так что, естественно, что я хочу удержать найденную жемчужину. И даже готов нанять ей охрану. Да-да, молодой человек, я о вас говорю. Считайте членство в клубе платой за труды, ведь строго приглядывать за своей девушкой та еще задача.

Ларс молчал. Я видела, как ему тяжело. С одной стороны, сменить нищую студию на шикарный клуб, где преподают мастера своего дела. С другой — страх за меня и нежелание быть обязанным.

— Ларс, — позвала тихо.

Он вздрогнул:

— Оделась? Пойдем?

— Соглашайся. Мне будет спокойнее, если ты останешься.

— Уверена? А может?

— Уверена! И хочу, чтобы ты меня защищал!

— Тогда… Я согласен, — обратился Ларс к владельцу клуба. — При условии, что буду подписаны договора!