Переодевшись, Элис, вся из себя такая радостная, убежала на свидание к Джонни Пупкову.

Осмотревшись в номере Элис, Леди Морена не заметила ничего интересного, кроме странной заколки с серебряной крысиной мордочкой, записки от какого-то приятеля Элис, приглашавшего ее к 23:00 в таверну, и черной трубки в палец толщиной из странного, легкого, похожего на кость материала.

Тут с улицы донесся испуганный и возмущенный женский крик. Выглянув в окно, леди Морене посчастливилось наблюдать, как Элис долго доказывает шерифу и трем стражникам-оболтусам, что она не придворная дама. Увы — все же ей удалось это доказать с помощью родимого пятна на средней груди. И тогда шериф и трое стражников решительно направились ко входу в бордель.

* * *

— День добрый, брат мой во Спасителе! — брат Винченто обратился к стражнику, стоявшему у ворот.

— И тебе добрый день, — лениво позевывая, ответил стражник.

— Я вот пришел в город по делам монастырским, — брат Винченто скромно умолчал, что не давеча, как сегодня, он был спроважен из монастыря за пьянство и некоторые иные прегрешения. — Да уж давно здесь не был. Хочу вот узнать, кто тут сейчас правит, да...

— Вообще-то тут правит король Макарий, — слегка удивленный стражник ехидно ухмыльнулся, про себя приметив осведомленность монахов.

— ...к жителям города, к странствующим монахам как он относится?

— Он к странствующим монахам не относится, он к королям относится!
– скаламбурил повеселевший стражник.

Монах, ничего на это не ответив, попрощался и двинулся в недра разомлевшего под летним солнцем города.

Прогуляться и ознакомиться с местными достопримечательностями всегда полезно. Но долго ли выходишь на пустой желудок, да когда тебя атакует такой злобный демон, как Вчерашний Бодун? Поразмыслив, брат Винченто двинулся в поисках какой-нибудь таверны.

— Добрый денек, святой брат! — неожиданно раздалось за спиной перепугавшегося от неожиданности монаха. Винченто обернулся: какой-то странный тип в одежде, какую обычно носят мастеровые, улыбался во весь свой зубастый рот. Кажется — угрозы он не представлял и лично "святого брата" не знал.

— И тебе день добрый, брат мой во Спасителе. Чем могу помочь ради Господа нашего? — Винченто изобразил поклон, что при его комплекции почти не получилось.

— Помоги донести мне этот сундук до дому, я перед тобой в долгу не останусь.

— Святое писание учит нас не брать за труды свои, но отдавать щедро, — брат Винченто вспомнил, что со вчерашнего вечера у него во рту макового зернышка не было. — Но ежели брат решит сотворить доброе дело и накормить своего брата, не евшего со вчерашнего дня, то это, конечно же, зачтется ему на небесах.

— О! Конечно же, я накормлю тебя, достопочтенный брат!

Сундук был действительно тяжел, а его хозяин жил в другом конце города — в доме напротив супермаркета. Но брат Винченто был вознагражден за труды свои. Отменно пообедав жареными цыплятами и попив чаю с вытребениками, он уж совсем забыл про тяжкий труд таскания сундука.

— Послушай, Джек, — обратился досточтимый монах к своему новому приятелю, с которым успел уже как следует сдружиться, — Нельзя ли у тебя заночевать?

— Э-э-э... Как тебе сказать... Моя хозяйка не любит, когда останавливается кто-то посторонний. Ежели хочешь — заплати ей и она возражать не будет.

— А сколько она обычно просит?

— Пятак, не меньше. Эт чтобы охоту отбить. Так что плюнь на нее: в "Обкуренном пони" комнату можно и за троячку снять.

Посидев еще для приличия минут десять и выпив еще пару чашек чая, Винченто попрощался с новым знакомцем и направился искать таверну.

Снять комнату оказалось не проблема. Правда, эта ночевка совершенно опорожнила кошелек, не оставив даже медяка на завтрак. Так что спал Винченто неспокойно, хотя и привык опочивать после обеда. Ему снилось, что наутро он, голодный, откусывает кусок от пирога, а тот вновь прирастает на место и говорит ему человеческим голосом: "Пока не заплатишь, не скажу, как есть зеркальные пироги"... А затем к нему подносят шикарный окорок и говорят "Винченто, это Окорок. Окорок — это Винченто. Унесите Винченто!"

В ужасе он проснулся, и тут-то ему в голову пришла светлая мысль, ниспосланная то ли Господом, то ли уже урчащим желудком. Додумывая ее на ходу, монах отправился на базар.

Толпа покупателей, зевак и воришек так и грозилась раздавить брата Винченто, но он, подобно грозному айсбергу, все же пробрался на рыночную площадь, сбив с ног какого-то неудачливого карманника и наступив ему... кажется, на руку.

Повсюду стояли грубо сколоченные навесы. Удручающе пахло всевозможными яствами, вовсю голосили продавцы, рекламируя свой товар, гомонили бесчисленные покупатели. Слуга господен примостился прямо у лотка с арбузами и вином, где покупателей было побольше, и, натянув клобук чуть ли не на самый нос, приступил к исполнению своего плана.