К полуночи Лунг затих, а еще через час открыл мутные глаза.

— Лат?..

— Так тебя и растак!

— Обласкал, — Лунг закашлялся. Отвел руку Лорда, — Все в тему... Который час?

— Лучше спроси, который день, — проворчал Лат, — Ты сам хоть знаешь, чем ты болен?

Лунг зевнул:

— Легче перечислить, чем не болен...

— Неделю постельного режима, — не терпящим возражений тоном сообщил Лорд.

— Бу сде! А спать можно?

— Вырубайся, — милостиво разрешил Лат, удивляясь столь быстрому согласию Лунга.

— А л а р м ! . .

Вот дьявольщина! Чей-то призыв вывел Лорда из задумчивости. Взгляд на лицо Зверя — спит и в ус не дует, привычное движение рукой и вперед — шаг на Дорогу. Помочь. Ответить. Вступиться.

Вернуться удалось только вечером...

"Страшная, страшная сказка,

Красная, красная кровь,

Серые, серые стены,

Желтая, желтая боль..."

Хрипловатый голос Лунга доносился из темного зала.

— М-да, — сделал вывод Лат и шагнул в комнату:

— Всем привет. Командор, гони гитару. Ребята, новая песня...

* * *

Память скручивается, навязывает узлы, сокращая расстояния. Незаметно пролетает год. И снова лето. Тридцать седьмой...

Лунг молча рухнул в кресло. Лат косо взглянул на него. Кинул пачку сигарет. Лунг благодарно кивнул. Когда окурок обжег пальцы, Лунг отбросил оплавленный фильтр и уставился на Лата. Прошло минут пять. Лорд молчал. Первым надо заговаривать с призраком, но никак не с Лунгом. Наконец Зверь с видимым усилием произнес:

— Забери, а?

Вопросы были излишни. Речь шла о способностях, о сверхданных Лунга. Лат давно заметил, что Сила тяготит его. В свое время Лорд предложил Зверю стать Мастером, приняв покровительство Ночи, и он не забыл, с каким ужасом Лунг отказался. "Мне это НЕ НУЖНО, Лат... Я и так близок к всесилию, а ты помнишь, чем это закончилось для твоей расы..."

— Долго думал?

— Двенадцать лет.

Больше вопросов не возникало. За два года Лат неплохо изучил Зверя... Лунг устал, Лунг уходит и жестоко отказать ему в мелкой прихоти. Зверь хочет умереть свободным — он слишком долго жил в неволе...

Лунг подставил руку... Но пальцы не ощутили привычной жесткости. Пачка сигарет не появилась. Он поднял глаза на Лорда:

— Уже?

— А ты хотел, чтоб я неделю заклинания бормотал? — ворчливо поинтересовался тот, — Когда уходишь?

— Завтра... Нет, пожалуй, сегодня. Сейчас.

Лат спокойно смотрел, как Лунг переодевался. Черный комбез, серебристая куртка, значок "инь-ян"... Предлагать остаться, увещевать, объяснять?.. Зачем? Все возвращается на круги своя...

— Может, молодость вернуть?

Лунг усмехнулся. Положил руку на сердце:

— Разве что вот здесь.

— Увы, — Лорд вздохнул.

— Увы, — подтвердил Лунг.

Лат закурил. Века и века общения с людьми наложили свой отпечаток. Он привык курить, не отказывался и от выпивки, хотя и не пьянел. Лорд привык даже к предательству (в свое время в споре Лунг бросил неожиданную фразу: "Вся наша разница в том, что ты привык к подлости, а я — нет..."), но он так и не смог привыкнуть к одному — прощаться. Сколько их было — этих прощаний... Но что поделать — люди смертны, а он, на свою беду, вечен...

— Не бросай отряд, Лат. Я собрал их, они поверили мне, но... Я не могу больше. Объясни им это... И если не смогут простить, то пусть хотя бы поймут.

Лорд кивнул.

— Не уходи от них. А, впрочем... Ты не умеешь уходить.

— Почему?

— Уход — это всегда предательство. Прощай, Изначальный. Вечности!

— Храни тебя Ночь...

* * *

И еще одно воспоминание. Годом спустя. Уже после того, рокового выстрела на какой-то захолустной планетке... После пышной панихиды... После газетных статей и торжественных до противности телепрограмм...

В комнату вошел невысокий ладный юноша: тонкие черты лица, сверкающие узкие глаза, твердый рисунок рта, иссиня-черные густые волосы, обычно волной лежащие на плечах, собраны в хвост на макушке.

— Лат?

Лорд развернулся:

— Да?

— Вы... Лат, Вы были последним, кто говорил с моим отцом... Он искал смерть?

Лат покачал головой:

— Нет, Таби. Лунг хотел жить... Но знал, что умирает. И постарался умереть как и жил — свободным...

— Вы знали о том...

— ...Что он умрет? Я знаю порой больше чем хочу.

Таби гневно взглянул на Лорда:

— И Вы не хотели спасти его?! Или Изначальный решил, что мой отец отжил свое?! Решил за него?!.

— Успокойся, — мягко сказал Лат, — Есть Законы, которые не могу обойти даже я... Не сердись, Таби... Не сердись, — в молодом голосе проскользнула тоска и безысходность, накопившиеся тысячелетиями. Таби опустил глаза:

— Простите, Лат... Но... Так нельзя! О, Боги! Так НЕЛЬЗЯ!!!

Боль прорвалась слезами. Лорд сел рядом, обнял юношу за плечи. Не утешал — парень слишком долго копил в себе горе.