Впервые за долгое время мы с Сиэлем провели несколько часов наедине. Не мудрствуя лукаво, мы болтали о всякой ерунде, играли в шахматы, распивали вино и даже посмотрели закат. На ужин договорились пойти на террасу, чтобы насладиться вечерним воздухом и красотами дворца. Как влюбленная глупышка, я перебрала весь гардероб, выбирая платье на свидание с собственным мужем. Остановилась на изумрудной тунике с высоким воротом и тончайших брюках в тон. Волосы я убрала в высокую прическу. Слуг звать категорически не хотелось, потому прическа вышла слегка неряшливой, с выбивающимися прядками — с такой точно не пойдешь на светский прием, но мне и не нужно было.

— Ты прекрасна! — улыбнулся муж, едва увидев румянец, заливший мои щеки. — Мне так даже больше нравится: ничего лишнего.

Я смущенно отвела взгляд и присела на любезно придвинутый ко мне стул.

Ужин тоже прошел идеально: Сиэль ухаживал за мной, говорил комплименты и смотрел на меня своим чарующим взглядом. И все же я была начеку.

— Сати, у меня есть серьезные опасения по моей завтрашней миссии, — наконец, поведал супруг, а мое внутреннее чутье победно рассмеялось: «Я так и знала!»

— Что-то случилось? — выдержав паузу, совершенно спокойным тоном спросила я.

Сиэль вздохнул, доел последний кусочек ароматного вишневого десерта и кивнул в сторону дверей в покои:

— Давай обсудим это внутри: я бы не хотел делиться сведениями с лишними слушателями.

Покосившись в сторону, я краем глаза заметила смазанное движение. «Охраннички», — догадалась я. Вот как, а мы, оказывается, даже в такой интимной обстановке были не одни! Стоит запомнить на будущее. Пожав плечами, я встала и проследовала за Сиэелем.

Муж кивком позвал меня в гостиную, а сам плотно закрыл за собой двери на террасу, затем последовал за мной и щедро плеснул нам обоим вина в пузатые бокалы на длинных ножках.

— Боюсь, новость тебе не понравится, — вздохнул супруг и сделал жадный глоток вина. Я тут же напридумывала себе тысячу и одну причину, по которой именно мне «не понравится», разволновалась и укоризненно посмотрела на дракона.

— Не томи, — попросила я и тоже сделала большой глоток вина. Терпкая сладкая жидкость была чуть пряной, оставляла приятное послевкусие и горячила кровь.

— На границах Мерсии творятся странные дела, — поведал Сиэлиус и жестом пригласил меня присесть на небольшой диванчик. — Дикие народы словно обезумели, они жертвуют собственными жизнями, уничтожая диким огнем города и деревни. Кричат при этом страшные вещи о том, что все жители Мерсии — потомки тварей из нижнего мира и что нас необходимо уничтожить. Они анимагичны и не признают магию ни в каком виде. Единственное, чего на данный момент боятся дикари, — драконы. Стоит мне прилететь, обернувшись зверем, как эти фанатики падают на колени и поют молитвы, словно я — божество. А потом все равно жертвуют своими жизнями. Ничего не понимаю!

— Молятся тебе и умирают? — Я задумчиво покрутила прядку волос и прислонилась спиной к груди мужа. От вина стало жарко, кровь прилила к коже. — Может быть, они приносят жертвы своему божеству? По крайней мере, упоминания о кровавых жертвоприношениях были в ранней истории Мерсии.

Муж обнял меня, позволив прилечь на диванчик и вытянуть ноги.

— Я думал об этом, — согласился супруг и поцеловл меня в макушку. — Но есть одна маленькая нестыковка: во все самые страшные времена в жертву приносили детей, прекрасных молодых девушек и юношей, еще не вступивших на тропу взросления. Тут же иное: стоит дикарям заметить полет дракона, как часть их словно исчезает, а вот старики и калеки остаются. Словно это и не жертвоприношение, а какая-то насмешка.

— Может быть, они, как старинные северные племена, предпочитают умереть в бою? Я читала, что по традициям зарийцев смерть приравнивалась к новому рождению в божественном мире, но обязательно стоящая смерть. Например, на поле боя или в храме их двуликому бога.

Дракон тихонько засмеялся.

— Что? — поинтересовалась я и смущенно покраснела.

— Ты учишься, — ласково произнес супруг, щелкнул пальцами, и вина в наших бокалах прибавилось. Странно, а я и не заметила, как допила его. — Скажу правду: едва встретив тебя, я очень испугался выбора зверя именно из-за разницы в наших с тобой кругозорах. Душа моя, все же я не юнец и за долгие годы заскучал от однообразия женских приоритетов.

Вот те на! Сиэль вдруг решил разоткровенничаться со мной? Неожиданно и приятно! Я была одновременно польщена и дико ревновала, у меня словно всколыхнулась внутри волна ярости: кто это еще посмел быть в жизни моего супруга?! А совесть тихонько нашептывала: «Дуреха, еще пару месяцев назад ты бежала от него, как от огня, и хотела скрываться всю жизнь в лесу. Ты не имеешь права ревновать его к прошлому!» И все равно я сердилась. Хлестала вино из пузатого бокала и хмурилась, но не прерывала откровения мужа.