Его сила, его мощь, его сущность — они завораживали меня, заставляли признать чужую власть и покориться природе. Волчице нельзя быть одной. Ей нужна пара. И свою пару я, кажется, нашла.

Не знаю, что будет завтра, когда я очнусь от этой горячей гонки. Не знаю, что я буду думать и чувствовать. Не знаю, что стану делать. Но это сейчас и не важно. В волчьем обличье любые человеческие мелочи не имеют значения. У зверей все просто и понятно. Есть самец, есть его самка. И есть то, что их связывает: волчья жизнь, парность и общая тропа.

— Крыся, фу! Брось эту гадость!

Я попробовала отнять у кота спущенный воздушный шарик, но мелкий вредитель зашипел и впился в вонючую резинку еще сильнее. Вот же паразит! Только дай ему чего-нибудь погрызть. Вроде все понимает, но ведет себя, как упрямый осел. Егор говорит, это потому, что он рыжий.

— Кристиан!

Я попыталась добавить в голос строгости. Кот и ухом не повел, продолжая грызть грязно-голубую «тряпочку».

Шары остались в доме после вчерашнего праздника. Был у оборотней такой старый обычай: молодожены после свадьбы носили на руках браслеты, сплетенные из волчьей шерсти, а на восьмой день они снимались и сжигались в огне большого костра. И только после этого пара могла считаться настоящей семьей. К этому времени окончательно укреплялась связь, и возникало то, что волки называли единением.

— Крыся!

Я попыталась отнять несчастную резинку, но мой «лев» не уступал. Он урчал и мотал головой, и измусоленные «останки» волочились по полу.

— И долго ты его уговаривать будешь?

Муж подошел так тихо, что я даже не услышала.

— Гор!

Меня обняли за талию и притянули к крепкой груди. Сердце замерло от счастья.

— Ну должен же он понимать нормальную человеческую речь?

Я подставила губы для поцелуя, и муж охотно воспользовался предложением.

— Ника…

Вот как ему удается так произносить мое имя? У меня внутри аж переворачивается все. И разум отключается.

Я нащупала пряжку ремня и расстегнула его, Егор спустил джинсы, одним движением стянул с меня халатик и подхватил под бедра. Комод жалобно скрипнул. Ветеран, взятый из усадьбы, не привык к такому непочтительному обращению.

— Я люблю тебя, Гор, — шепнула мужу и слегка прикусила мочку уха, зная, как это заводит любимого.

— Меня заводит не это, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся Егор, и я не смогла удержаться от стона, когда он снова меня поцеловал. Внутри, как всегда с ним, мгновенно вспыхнуло горячее солнце. Оно становилось все больше и больше, пока не захватило своим теплом каждую клеточку, каждый миллиметр ставшего таким чувствительным тела.

Я открыла глаза и наткнулась на пристальный взгляд. В темно-желтой глубине светились жаркие искорки.

— Гор, — прошептала в родные губы.

— Ниша, — улыбнулся муж.

Наша близость была больше, чем просто секс. Мне казалось, что в такие моменты у нас и души сливались в одно целое, и я уже переставала понимать, где заканчиваюсь я и где начинается он. Коряво, конечно, но словами так трудно передать все, что я чувствую… Порой мне даже кажется, что мы вместе уже много лет, что я знаю Егора давно, почти с самого рождения. А может, так оно и есть? Ведь наши души были связаны задолго до того, как мы с Гором встретились вживую. Мне бабушка когда-то давно рассказывала, что у волков есть особая мистическая связь, которую невозможно объяснить привычными людскими понятиями. Правда, потом она уже старалась не напоминать мне про волчье прошлое, хотела вырастить из меня обычного человека, и я все забыла, а сейчас вот по крупицам вспоминаю ее слова, собираю обрывки воспоминаний, пытаюсь обыграть жестокую природу, отнявшую у меня волчицу, и попробовать отыскать хотя бы след своего зверя.

— Ты так и не сказал, что тебя заводит, — напомнила любимому, когда мы немного отдышались.

— Ты, — коротко ответил Егор.

И в его глазах я увидела подтверждение этого. Они вспыхнули расплавленным янтарем, увлекая в свою глубину, завораживая, лишая разума…

— Проклятье! — простонал Егор. — Ниша, я же всего на пару минут зашел, — он заправил упавшую мне на лоб прядь за ухо. — Нам с Сэмом ехать надо.

— Опять в Москву?

Я не любила, когда муж уезжал в столицу. Мы всего-то ничего женаты, а Егор постоянно в разъездах. То ему в область нужно, по поселковым делам, то в Москву. Правда, туда он чаще в Совет мотается или к главам стай. Вот и сейчас, похоже, снова к одному из старейшин собрался, что-то они там с Семеном решают. Я точно не знаю, но думаю, Гор пытается обезопасить стаю от опрометчивого, как он считает, желания Стаса признать свое родство с Брагиными. Мой муж опасается, что охотники могут заинтересоваться нашим «соседом», а там и на Лог выйдут, и придется нам свои территории отстаивать.

— Всего на пару дней.

Егор говорил преувеличенно бодро, но я знала, что ему тоже тяжело даются наши расставания.

— Нишка, не кисни, — погладив меня по щеке, сказал муж. — Ты даже соскучиться не успеешь, как я уже вернусь.

Ну да, конечно, не успею… Да я каждый раз часы считаю до его возвращения!

Я незаметно вздохнула, но постаралась улыбнуться. Не хватало еще грузить мужа своими причитаниями. Он ведь альфа, а не ручной песик, чтобы у моей юбки сидеть. Вспомнилось, как мама собирала отца в дорогу, а потом ждала его, как она волновалась, но никому и близко не показывала эмоций, и как радостно блестели ее глаза, когда папа наконец возвращался из своих поездок.