— А вдруг Строев подстрахуется? — не отступал Чадов. — Не боишься, что он натравит на нас Совет стай?

Сэм смотрел исподлобья. Упертая башка. Вот сразу видно, что у него пары нет. Как представлю, что на месте Инги могла бы оказаться моя Ника… Не знаю, как Брягинцев справляется с эмоциями. Если даже у меня руки чешутся уродов придушить, то ему, наверное, крови хочется.

— У Стаса в Совете свои люди, — отмахнулся от Семена.

Да еще и какие. Один Турок чего стоит, к его мнению все прислушиваются, да и Сергеев на стороне Брягинцева, к тому же, они со Стасом из одной конторы.

— Егор, все равно, это опасно, — продолжал нудеть начбез.

— Опасно? А не опасно оставлять этих тварей в живых? Ты представляешь, сколько жизней они уже загубили? И еще загубят.

Чадов промолчал и опустил глаза. Все начбез понимает, только не верит, что получится одолеть старика. Слишком уж тот скользкий. Столько лет сыночка прикрывал, и никто даже не догадывался об их делишках, почти ни одну жертву в живых не оставили. Как еще Инге повезло…

— Ладно, как скажешь, альфа.

Сэм тяжело разогнулся.

— Мое дело маленькое, ты у нас главный, тебе и отвечать, если стая пострадает.

Он пошел к выходу, а я проводил его глазами и перевел взгляд на портрет родителей. В кабинете было сумрачно, и в этой полутьме их лица казались живыми. Мама смотрела мягко, с доброй улыбкой, казалось, еще немного, и она спросит: — «Как дела, сынок?». Отец привычно хмурился. Он и при жизни был таким — серьезным и неразговорчивым. Правда, это не мешало ему видеть в душах волков самую суть.

Мне пока до такого далеко. «Верь инстинктам, сын. Они никогда не подведут», — говорил отец.

И сейчас все мои инстинкты кричали, что за семью и за стаю нужно стоять до последнего. Да, Сэм по-своему прав. Противник нам достался сильный и непредсказуемый, и, по-хорошему, лучше бы с ним не связываться, но я не мог. Каким бы чужаком ни казался новоявленный брат и какими бы сложными ни были наши отношения, но игнорировать узы крови сложно. После того, как родители сгорели в том проклятом вертолете, слишком долго я жил в одиночестве, слишком осязаемой была тишина — в душе и в доме, чтобы сейчас я мог так легко отказаться от единственного кровного родственника.

— Гор, ты занят?

Тихий голос Ники ощущался почти осязаемо. Жена застыла в дверях, а мне казалось, что она подошла и коснулась своими пальчиками, обняла, прижалась со спины всем телом. И сразу отступила маета и тревога. И тепло на сердце стало.

— Нет, заходи. Сэм уже ушел.

Я развернул кресло и, протянув руку, усадил Нишу на колени. Вопреки обыкновению, жена не торопилась с разговором. Я присмотрелся к ней внимательнее. Глаза серьезные, и улыбка куда-то пропала — волнуется Нишка, хоть и пытается это скрыть. Глупая… Даже если бы я не чувствовал ее, как себя, у нее же на лице все написано!

— Ты поддержишь Стаса?

Вот, и голос чуть дрожит от сдерживаемых эмоций.

— Надеюсь, хоть ты не будешь меня отговаривать? — коснулся губами маленького розового ушка и чуть прикусил вызывающе вкусную мочку.

— Нет, — смешно поежилась Ника и спросила: — А что, Сэм уже пытался?

— Второй день мне мозг выедает.

— Ну, понять его можно. Все-таки Строев серьезный противник, — жена чуть отстранилась и заглянула мне в глаза. — Но вы ведь справитесь, да? Их нужно остановить.

Она прерывисто вздохнула.

— Остановим.

— Я как представлю, что Инга пережила… — Нишка не договорила. — А сколько еще девочек и женщин пострадали от этих нелюдей! — она сжала кулаки. — Я бы этих тварей перестреляла!

Глаза жены яростно блеснули. Словно почувствовав ее волнение, в кабинет просочился Крыся. Знает, когда хозяйка в нем нуждается. Уже не первый раз замечаю, что этот рыжий — как радар. Может днями бродить неизвестно где, но чуть только Нике плохо, как он тут как тут.

Кот подошел к креслу и уставился на меня своим фирменным гипнотизирующим взглядом. Дурачок… Нашел, на ком свои силы проверять.

— Не беспокойся, они за все ответят.

Я подхватил рыжего наглеца за шкирку и отдал Нишке. Крыся умел ее успокоить, как никто другой. Вон, включил уже свой агрегат, замурчал-затарахтел…

— Раз Стас увез Ингу с Никиткой, значит, уже скоро, да?

Ника вскинула на меня внимательный взгляд, ожидая ответа, а я завис, утонув в серой глубине ее глаз. Тепло, нежность, немного тревоги и вера. Удивительная у меня жена. Что бы ни происходило, она всегда твердо убеждена в том, что все будет хорошо… Какой-то врожденный оптимизм.