Теперь она вспомнила о беспорядке внизу и решила, что лучше всего, если они продолжат беседу в гостиной. Наверно следовало пригласить гостя позавтракать или попросить подать чаю.

В коридоре было пусто, Ковентина видимо совсем не хотела принимать участие в беседе, и не ожидала от разговора ничего хорошего, поэтому поспешила исчезнуть в неизвестном направлении. Дана растерянно покрутила головой и от досады неожиданно для себя топнула.

– Давайте просто пройдемся. Я хорошо знаю этот дом, когда-то я часто бывал здесь. И не только здесь. Мальчишкой я часто носился по лесу, подсматривал за крестьянами, бывал и у друидов.

Девона прикусила губу. Тема друидов по-прежнему навевала на нее практически инфернальный ужас. Сейчас же, вновь вспомнился черный круг в земле и заунывное пение жрецов.

– Впоследствии я еще не раз бывал у них. Мне это помогло за морем. Там тоже встречается магия, хотя и немного другая.

Дед Ковентины бывал по другую сторону Атлантического океана? Кстати, интересно как он назывался здесь.

В любом случае, кроме нескольких отрывочных фраз о судьбе родителей Регана и о заморских колониях это было первое живое упоминание о земле по ту сторону. И хорошая возможность увести разговор от неприятной тематики в сторону обретения полезных, а может быть даже необходимых знаний.

– И как выглядит жизнь в королевских колониях. Там наверно все необычно и красиво?

Старик остановился, а девушка заметила, что одна, только сделав несколько шагов по коридору. Обернувшись, она обнаружила, что господин Ферран стоит, опустив голову и опершись обеими руками на трость.

– Простите, я заболталась.

Теперь мужчина полез уже в нагрудный карман и спустя мгновение в его руке появился запечатанный конверт, который он немедленно протянул Деване.

– Это второе дело, по которому я приехал. Теренций просил передать вам это письмо. Он добавил, что надеется, что вы все поймете. Может быть, поймете.

Замявшись на секунду не поднимая взгляда и не опуская руки, добавил.

– Я знаю итальянца давно. И Ханна замечательная женщина. Вы должны понять то, что произошло то, что они мне рассказали, не зависело от их воли.

Ни слова о сыне. Хотя, наверное, мог бы попросить за него, принести извинения от его имени. Или они думают, что после ужаса, который испытала она, никто не может рассчитывать на прощение?

– Ваш сын. Пускай возвращается. Конечно, пускай возвращается. Мы уедем в столицу, и кому-то надо будет позаботиться об имении.

– Я скажу ему. Конечно, столько лет прожито в этих стенах. А вам? Вам дорог этот дом? Как вы относитесь к тому, что здесь происходило? И сейчас, и раньше. Это старый дом. Здесь жило множество людей, они рождались и умирали часто, не узнав ничего вне этого маленького мира.

Она не знала что ответить. Вот разве что…

– Скажите, а где здесь хоронят умерших? Где здесь кладбище? У хозяев имения, у предков Регана наверно есть фамильный склеп?

Дед Ковентины обладал странной способностью, внезапно словно менять свой возраст, как будто одним махом мог скинуть десяток лет, спрятать их в карман, чтобы в нужный момент вновь извлечь прожитые годы и стать самим собой. Хотя кто знает, в какой момент он был ближе к своему естественному состоянию?

– Вы меня страшно удивляете девушка. Я же сказал, что с детства имение было моим вторым домом. Здесь я знаю все. И я видел фреску. Рассматривал это необычное изображение много раз.

Он сунул конверт ей в ладонь и накрыл второй рукой, зажав локтем трость. Некоторое время пристально вглядывался в амулет. Зеленый камень в когтях дракона слабо светился, мерцая искрами света.

– Здесь есть склеп. Когда-то там хоронили всех членов семьи. Теперь нет. Но я еще раз хочу спросить девушку с фрески, что для нее это место, что для нее этот дом, что для нее храм, сгоревший в драконьем пламени.

Теперь она была уверена, эта странно тяжелая трость была не просто так. Все было не просто так.

– Пойдемте, я покажу вам кое-что.

Теперь она уже пошла, не оглядываясь, и совсем не удивилась вновь, не услышав характерного деревянного стука. Еще секунду спустя она уже почти бежала, подобрав юбки.

Распахнув настежь дверь в свою комнату Дана почувствовала, еще немного и она разревется, забьется в истерике, упадет и откажется не только продолжать эту словесную дуэль, но просто ляжет и откажется вставать, чтобы не произошло. Закроет лицо и уши, окунется в благословенное небытие и, больше не будет ни отвечать на странные вопросы ни пытаться задавать свои.

– Вот. Это я хотела показать вам.

Мужчина внимательно рассматривал оба портрета, время от времени поглаживая свою стильную бороду. Дана присела на краешек старинного стула и, сложив ладони домиком приложила к губам. Сейчас происходило что-то важное, какое-то действо, которое могло объединить ее с этим человеком и со всем особенным миром, стоящим за ним, а могло и усилить вокруг эту атмосферу непонимания и страха.

– Ковентина покажет вам усыпальницу. Она умная девочка и не будет придумывать то, чего нет на самом деле.