Мы зашли в комнату, и я мгновенно почувствовала, как глаза мои предательски защипало. Я вот-вот расплачусь. Мне было жутко обидно.

— Почему ты ведёшь себя, словно меня не существует? — спросила я, взявшись за его руку, стоя у двери. — Зачем ты позвал меня с собой, раз хотел больше общаться с ними, а не со мной?

— Детка, это мои подруги, можешь не беспокоиться на их счёт, — сказал он обычным своим тоном.

— Они ведь даже не знают, что мы встречаемся?

Он выхватил свою руку и громко сказал:

— Все раньше знали, что я встречаюсь с тобой! Я даже начал хвастаться этим! Но когда друзья начали расспрашивать, почему я постоянно такой взвинченный, то они сделали выводы, что у меня нет секса, и я признался им, что у меня нет никакой девушки. Хочешь узнать почему? — сказала он раздражённым голосом, убирая руки в карманы. — Потому что мы с тобой уже семь месяцев, а дальше поцелуев у нас с тобой не заходит! Меня это достало, Килан! Я тебе не изменяю, но терпеть я это уже не в силах!

Когда мы начали с ним встречаться, я рассказала ему о своих родителях, о их бдительной опеке и о том, что они не приемлют, чтобы их дочь вела разгульный образ жизни и тем более спала с мужчинами до момента совершеннолетия. Он был осведомлён обо всём этом, и он согласился на эти условия.

— И что ты хочешь этим сказать? — тихонько спросила я, присев на мягкую кровать, слёзы всё-таки дорожками скатились из глаз вниз по щекам.

— Я вынужден поставить тебе ультиматум: либо мы занимаемся сексом, либо я занимаюсь сексом, — сухо ответил он.

— То есть ты хочешь сказать, что если я откажу, то мы расстанемся?

— Нет, просто ты принимаешь меня таким, какой я есть. В любом случае это будет не слишком часто, только тогда, когда нервы будут на пределе и мне нужно будет их куда-то вымесить.

Ушам своим не верю.

— Меня это не устраивает! — кричала я. — Ты был в курсе обо всём! Ты сам подписался на это, а сейчас отказываешься от всего? Кёртис убьёт тебя!

— Кёртис меня поймёт! — сказал он, защёлкнув замок на двери. — Но ты ему ведь не расскажешь нашу маленькую тайну?

Он начал надвигаться на меня.

— Майкл, что ты делаешь?

— Я делаю то, что должен!

Он резким движением опрокинул меня на спину и вжался в мои губы. Я отворачивалась от него, мотала своей головой из стороны в сторону и била его кулаками по груди.

— Не прикасайся ко мне! — кричала я, что есть голоса.

— Тебе понравится, детка.

Он просунул свои руки под мой свитер и сжал до боли грудь. Я кричала на него, просила о помощи, но никто не приходил на мои крики. Он отстранился от меня, я подумала, что он осознал, что совершает большую ошибку, но когда он достал верёвку из плетёной высокой корзины, которая стояла у постели, до меня дошло, что мне конец. Я ринулась к выходу, но он сбил меня с ног своим весом, после чего повалил на кровать и сцепил руки над головой. Мне не хватало сил в одиночку с ним справиться.

— Майкл, прошу тебя! Ты ведь об этом пожалеешь, — умоляла я его, давясь слезами.

— Ни ты, ни я ни о чём не пожалеем.

Он связал мои запястья и, подняв руки, закрепил их у изголовья кровати. Музыка снизу стала ещё громче, поэтому все мои крики растворялись в этой комнате, не доходя и до двери. Я извивалась под ним, пока он целовал мой живот и грудь, которую обнажил, подняв свитер вверх так, что практически накрыл им всё моё лицо. Было бы куда лучше, если бы он прикрыл им мои глаза, чтобы я не могла видеть то, что он вытворял. Он расстегнул мне джинсы и, стянув их вместе с бельём, бросил их на пол.

— Майкл, не делай этого! Я ведь всё расскажу родителям!

— Врёшь! Ты боишься своего отца, поэтому ты ничего не расскажешь, — тяжело дыша, сказал он.

Он спустил свои джинсы вместе с боксерами, затем раздвинул мне с силой ноги, когда я всем своим существом пыталась их сжать, но в какой-то момент я поняла, что больше не имеет смысла бороться с ним, он в любом случае победит и сделает всё то, что задумал. Глубоко вздохнув, я попыталась отключить свои мысли, уходя далеко в прострацию.

Он вошёл… Хотя нет, это не совсем правильное истолкование его действий. Он вторгся в меня резко и даже не попытался делать всё медленно и аккуратно, ведь он знал, что я была девственницей. Я стойко держалась, и не проронила ни звука, хотя было невыносимо больно, учитывая тот факт, что он ничуть не жалел меня. Я лишь смотрела в потолок, слушая при этом его прерывистое дыхание вперемешку со стонами, ощущая при этом отчётливый запах алкоголя, доносящийся от него.

— Детка, тебе хорошо? — спросил он, наклонившись к моему лицу.