— Да. Думаю, да.

— И что он почувствовал?

— Немного расстроился, — улыбнулся Рей. — Прощаться ведь всегда тяжело.

— Да…

Реймонд пододвинулся немного ближе и приобнял девушку.

Марисса положила голову ему на плечо. Сделав глубокий вдох, закрыла глаза. В это время мужчина, что служил ей сейчас самой надежной опорой, медленно поднялся на ноги. Увлекая девушку за собой, Лоренс Максвелл принял вертикальное положение. Ухватившись одной рукой за проем душевой кабины, он привлек ее ближе к себе, обнимая за тонкую талию. Вытащив Мариссу наружу, Рей отжал ее длинные волосы и стащил с нее мокрую кофточку. Кое-как освободив девушку от намертво прилипших светло-голубых, почти белых джинс, он поразился насколько, холодна ее кожа. Так и переохлаждение заработать недолго! Удерживая ее возле себя, он снова вернулся к кабине. Когда вода стала достаточно горячей, шагнул внутрь, не забыв прихватить с собой полуживое тело жены.

Она слабо ахнула, попав под обжигающие струи, и вцепилась ногтями в рубашку на его плечах.

— Ничего, малышка, — тихо сказал он, отбрасывая ей на спину спутанные волосы. — Ничего… Сейчас станет лучше. Ты придешь в себя, и все встанет на свои места.

— Рей… — прошептала она, обнимая его за шею. — Рей…

— Я здесь. Ничего с тобой больше не случится, — пообещал он, целуя девушку в висок.

— Не уходи. Не оставляй меня больше, — попросила Марисса.

— Не оставлю.

Когда она перестала дрожать, а кожа девушки порозовела, Реймонд выключил воду. Оставив ее в кабине, велел подождать, а сам направился в спальню. Отыскав в открытом шкафу большую махровую простыню, вернулся в ванную. Остановившись в шаге от Мариссы, раскрыл ей навстречу смягченные пушистой тканью объятия и мягко приказал:

— Снимай все это на хрен, — указал взглядом на простой комплект черного белья.

Она беззастенчиво избавилась от бюстгальтера и трусиков, затем уже сама скрутила жгутом красно-рыжие пряди волос, что до этого облепляли хрупкие плечи. Прозрачные капли воды стекали по ее стройному телу. Подтянутая, с едва заметными кубиками пресса на когда-то нежном животике, длинными тренированными ногами, которыми могла бы легко сломать шею, возникни такая возможность — он не знал ее такой. Марисса, на которой он когда-то женился, была нежной и хрупкой, по-девичьи изящной, с мягкими манящими изгибами. Стальными ее мышцы сделали изнуряющие тренировки. Они изменили не только ее тело, но превратили нежный живой цветочек в розу на чугунной ограде особняка: холодную, с острыми краями и солоноватым привкусом, что оставался скрипом на зубах.

Марисса сделала шаг к нему и поскользнулась. Молниеносно среагировав, Реймонд подхватил ее, не позволяя упасть. Он больше никогда не допустит ее падения, каким бы оно не было. Смыкая руки за ее спиной, он с наслаждением уткнулся носом ей в макушку. От нее пахло дорогими духами и… болью. Ее прерывистое дыхание, холодные пальцы на его шее и плечах, влажное дыхание возле уха… Он не помнил, когда они были так близки физически. Их всегда что-то разделяло: ненависть, чужие интриги, случайности, расстояние… махровая простыня. Всегда что-то разделяло.

— Как хорошо, — прошептала она. — Как хорошо, что ты приехал… Лоренс.

— Давай, тебе надо успокоиться и выпить горячего чаю или чего-то еще, — с этими словами, Рей поднял девушку на руки и покинул ванную.

Усадив ее на разворошенную кровать, выпрямился и внимательно посмотрел в лицо жене.

— Нормально, — тихо сказала она, не отрывая лихорадочно горевшего взгляда от темных глаз Лоренса Максвелла.

— Подожди минуту, хорошо? — попросил он. — Мне нужно переодеться.

Закрыв за собой дверь ее спальни, Рей прижался к ней спиной. Идиотская улыбка сама собой расползалась на лице, не поддаваясь никаким командам мозга. Странно, но впервые за всю свою жизнь, он мог с уверенностью сказать, что счастлив. Как показывала жизнь, для этого не так уж и много понадобилось. Отделившись от двери, «Лоренс» вышел на площадку.

В гостиной была только Меган.

— Простите… — подал голос Рей.

— Бо-оже милостивый, — протянула мать Мариссы, поднимаясь по лестнице, чтобы внимательнее оглядеть бывшего Кларка. — Что с тобой, мой мальчик?

— Все в порядке, — улыбнулся он в ответ. — Мне бы переодеться во что-то…

— Конечно. Идем, спросим что-нибудь у Зака. Вещи Майкла будут тебе велики, ты уж прости, — фыркнула миссис Ройс.

— Куда уж мне до этого верзилы, — беззлобно усмехнулся Рей.

Пока Брайсон рылся в своей дорожной сумке, «Максвелл» усиленно таращился в окно, делая вид, что происходящее во дворе для него крайне интересно. Рей решил пока не привлекать излишнего внимания к своей персоне. Тем более, что Зак Брайсон как-то не вызывал у него доверия. Этот персонаж имел обыкновение появляться в самые неподходящие моменты, что не могло не настораживать Реймонда. Кроме того, парень явно пускал слюни на Мариссу, что тоже не добавляло ему плюсов в глазах Реймонда Кларка. А вот Лоренсу Максвеллу должно быть по барабану, о ком мечтает ночами сногсшибательный красавчик. Австрийцу вообще мало что нужно было от Зака Брайсона. Разве что, сухая футболка и какие-нибудь спортивные штаны…

Пока Рей переодевался в ванной, Меган успела уйти, поэтому, когда он вышел, в комнате для гостей был только Брайсон. Он встретил «Максвелла» насмешливой улыбкой. Сложив руки на широкой груди, парень стоял возле двери, пристально рассматривая одетого в его вещи человека. Казалось, Зак хотел что-то сказать, но что-то сдерживало его.

— Хочешь высказаться? — вскинул брови «Лоренс».

— Зачем тебе все это? — спросил Брайсон.

— Поясни.

— Ты мог начать жизнь с чистого листа в любой точке мира, но вернулся сюда. Зачем?

— Не твое дело, — спокойно ответил Рей, отодвигая Зака с дороги, чтобы выйти.

— Кларк, ты же…

— Не называй меня так, — прошипел Реймонд, впечатывая Брайсона в стену с такой силой, что задрожала перегородка. — Ты понял? Понял, я спрашиваю?

— Она только начала возвращаться к нормальной жизни. Ты бередишь старые раны и…

— Нормальная жизнь? — перебил его «Максвелл». — Я смотрю, вы все преуспели в том, чтобы обеспечить ей такую «нормальную жизнь», — он выделил последнее словосочетание. — Знаете, в чем ваша проблема? Нужно было лучше смотреть за Мариссой, тогда не пришлось бы разгребать все это дерьмо.