— Думаешь? — с сомнением спросил Герман. — Вроде, полицейский всё убедительно говорит.

— Блин, парни, давайте определяйтесь быстрее, а то я уже устал с вами сидеть, — сказал «свитер». — Вы по сути ни в чём не виноваты, а ломаетесь так, как будто двойную мокруху совершили.

Захар быстро набрал номер Полины Каленской, штабного юриста, и дал трубку Герману. Полина вставила Герману таких люлей, что он не только взял «пятьдесят первую», но и стал просить выдать ему копию протокола о задержании.

— Ну вы даёте, — приговаривал полицейский, пока Захар старательно выводил своей рукой на протоколе «в соответствии со ст.51 Конституции РФ давать показания отказываюсь». — Я педофилов и убийц ловлю, а меня тут с вами целый час заставляют ерундой страдать… Вот же, блин, Серёга, вечно под конец дежурства какую-нибудь свинью подложит. — «Серёгой», видимо, звали старшего из патрульных, что задержали волонтёров.

Потом он отвёл их в другую комнату, в которой стоял гибрид принтера и ксерокса, и стал отснимать паспорт Захара и распечатывать копии.

— Листовки хочу напечатать, потом пойду разбрасывать по почтовым ящикам, — схохмил «свитер». Захар улыбнулся краешком губ.

Потом, вернув Захару с Германом рюкзак и все остальные вещи, кроме листовок, сотрудник наконец сказал, что ребята могут быть свободны, и выразил надежду, что те здесь больше никогда не окажутся. Волонтёры покинули отдел часов в пять утра, и если бы действие происходило в деревне, можно было бы сказать, что как раз начали кукарекать первые петухи.

Герман решил пройтись вместе с Захаром до бабушкиного дома, но на выходе из подземного перехода они столкнулись с группой парней, сильно перебравших, шедших явно с какой-то тусовки. Один, самый развязный, запнулся и по инерции подался в сторону Захара, тот рефлекторно отскочил.

— Оп-па, оп-па, чё такое? — вопросил парень, когда сфокусировал взгляд на Захаре.

Захар, предпочтя не связываться, стремглав рванул вверх по лестнице, пока те не успели опомниться. Герман, вовремя сообразив, припустил следом.

— Э, СТОЙ! — раздался за спиной хлёсткий окрик. Но Захар, конечно, даже на мгновение не замешкался. Дураков нет.

— Тактическое отступление? — уточнил Герман, когда они добежали до подъезда бабушки Захара и отдышались, а те парни остались далеко позади.

— Нет, утренняя пробежка, — сказал Захар. — Полезно для здоровья.

Поднявшись к бабушке и тихонько открыв дверь своими ключами (она дала ему второй комплект на экстренный случай), Захар снял верхнюю одежду, прокрался в комнату, и, улёгшись на диване, моментально вырубился. Однако нормально выспаться ему не дали. Где-то в полдевятого он проснулся из-за лязганья входной двери и возни в коридоре. Захар с трудом разлепил глаза. Оказалось, это пришли собственной персоной его родители. Судя по тому, что они так неожиданно нагрянули с визитом, случилось что-то очень серьёзное. Просто так, без предупреждения, погостить они не заезжали.

Захар сел на диване, а родители сели в кресла напротив него. Папа деликатно попросил бабушку уйти на десять минут на кухню и закрыть дверь, та беспрекословно послушалась. Гордеев весь обратился во внимание.

— Захар, нам надо с тобой поговорить, — серьёзно сказал отец. — Мне вчера звонили из центра «Э». Эшники утверждают, что ты устроил на нашей квартире в городе второй штаб. Это правда?

[1]Статья 51 Конституции РФ предусматривает, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников.

Захар понял, что отмазываться бесполезно, лучше узнать, что хотят родители, и объяснил, мол, да, координатор штаба попросил его подержать принтер у себя дома, на случай внезапной облавы на штаб, чтобы дорогостоящая техника не была «экспроприирована» эшниками. Но ни о каком официальном или подпольном «штабе», конечно, речи не идёт, просто там печатаются листовки на принтере, и иногда собираются волонтёры, чтобы обсудить дальнейшие планы или просто провести время.

Эшник сказал отцу, что так как квартира записана на маму, а она занимает серьёзную должность и у неё «неприкосновенность», они не могут просто так туда ворваться с обыском. Но если такая ситуация и дальше продолжится, они будут вынуждены запустить процедуру получения ордера и, соответственно, снятия неприкосновенного статуса, что чревато серьёзными проблемами для маминой карьеры, как минимум. В итоге папа с эшником сошлись на том, что он, Марк Анатольевич, лично проследит, чтобы все листовки и аппаратура из квартиры были вывезены, а в обмен на это эшники не станут запрашивать ордер.