Жан-Поль Сартр

Глава 1. Никогда не сдавайся

После Нового года кампания Феврального резко изменила свою направленность. Если раньше это была кампания за допуск на выборы, то теперь её целью стала агитация против участия в них. Позиция проста: так как власть отказалась зарегистрировать единственного реально оппозиционного кандидата, выборы заведомо нечестные. В соперниках у Клыкова полторы калеки и Собчак.

И опуститься до участия в этом цирке — значит признать его приемлемым. Поэтому участвовать в таких псевдовыборах допустимо лишь в единственном качестве — наблюдателем, чтобы зафиксировать как можно больше фальсификаций и как можно сильнее понизить легитимность избирательного процесса в глазах населения страны. Отдавать же, неважно кому, свой голос — значит повышать явку, и, как следствие, легитимность всего процесса. Чем меньше народу придёт на выборы, тем меньше значимость их результатов.

Поэтому теперь предвыборные штабы Феврального по всей стране переквалифицировались в штабы Забастовки Избирателей. Основные тезисы стали такими. На выборах — не голосовать. Самым активным — приходить в штаб на лекции по наблюдению на выборах (если ранее не было соответствующего опыта). Чем больше наблюдателей, тем лучше. В идеале на каждом участке должен стоять наблюдатель. Если явка окажется низкой, да ещё и фальсификации будут многочисленными и очевидными — тогда цена этим выборам вообще грош, и можно добиваться перевыборов с допуском всех кандидатов.

Кроме этого, на 28 января была назначена новая всероссийская акция протеста. Против нечестных выборов и за допуск Феврального. Митинги должны будут пройти одновременно в сотне городов. И если в этот день на улицы выйдет критическое число людей, вполне возможно, что власть будет вынуждена пойти на попятную и допустить Феврального. Поэтому задача — вывести на акцию всех, кого возможно и не возможно.

В связи с кардинальной сменой стратегии и старые агитматериалы стали непригодными. На сайте кампании почти сразу появились новые шаблоны листовок и ДМП. На них был изображён карикатурный перечёркнутый Клыков, а ниже обозначены новые тезисы кампании. Пресс-секретарь Дмитрий Носков в интервью немедленно намекнул правоохранительным органам, мол, надо проверить, а законны ли вообще призывы не ходить на выборы.

Те на скорую руку обстряпали «экспертизу» и постановили — нет, незаконно. На том основании, мол, что начиная с 18 декабря все агитматериалы должны оплачиваться с избирательного счёта (поэтому «новые» листовки и ДМП использовать нельзя). С юридической точки зрения это был полный бред. Агитация против выборов, сродни агитации за здоровый образ жизни, не являлась «агитацией» с точки зрения избирательного законодательства. Под термином «агитация» в нём понимался лишь призыв голосовать за какого-то определённого кандидата или партию. Призыв НЕ голосовать вообще, с точки зрения закона, не являлся агитацией. Следственно, данные листовки и плакаты формально не подпадали под категорию агитматериалов. И уж тем более не могли быть оплачены с избирательного счёта, поскольку оный открывался, только если кандидат был зарегистрирован. А так как Февральному в регистрации отказали, то и никакого избирательного счёта у него априори существовать не могло.

Но запрет был наложен. А рядовой полицейский или «эшник» в юридические нюансы вникать не будет. Для их примитивных мозгов это слишком сложные, заоблачные материи. Запретили — значит, были причины, и точка. Вышестоящий по званию всегда прав. А Клыков, пока ещё, верховный главнокомандующий. Пускай даже они не всем довольны в этой стране.

Таким образом, противостояние власти и оппозиции передвинулось в более активную фазу. Если раньше власть гадила подспудно, исподтишка: мешала искать помещения для штабов, запугивая возможных арендодателей, фабриковала уголовные и административные дела, изымала у волонтёров технику и агитматериалы, то сейчас — фактически вся деятельность штабов Феврального была объявлена вне закона. Это развязывало эшникам и фараонам руки. Ситуация начинала становиться реально опасной.

Через пару дней после нового года, когда Гордеев ещё собирал по квартире пустые бумажные стаканчики и подметал в совочек помёт из хлопушек, ему позвонил Дима Зубров и спросил разрешения перевезти цветной принтер, на котором печатали листовки и плакаты, из штаба к Захару домой. Он опасался, что эшники могут в любой момент ворваться в штаб и «конфисковать» (в кавычках, потому что законных оснований у них никаких не было) технику. А без принтера они не смогут печатать агитку. Захар, конечно, согласился.

На следующий день он позвонил Юрию Тучину и попросил того помочь с машиной. Они вместе перевезли принтер из штаба к нему домой. Естественно, об этом должно было стать известным только самым доверенным волонтёрам, условно своим. Новички (которые, несмотря на запрет, продолжали прибывать) будут получать на руки листовки, но им не обязательно знать, где они были напечатаны.

Захару написал Жора (которого, естественно, одного из первых посвятили в тайну), и попросил, для начала, напечатать штук 300 новых ДМП (плакатов для расклейки А4). Захар немедленно принялся выполнять его поручение, но, установив необходимый драйвер и подключив принтер к своему компьютеру, выяснил, что картриджи почти что на нуле. Он тотчас звякнул маме:

— Привет! Хочешь совершить доброе дело во благо Родины?

— Какое «доброе дело»? — осторожно спросила мама.

— Нужно купить цветные картриджи для принтера «Canon», — Захар назвал модель. — СРОЧНО. Родина тебя не забудет.

Мама пошла на встречу. Захар по-доброму, но настоятельно попросил. Так как он вообще редко просил о чём-то родителей, и в основном не для себя (у него самого и так всё необходимое было, а образ жизни мажора его не привлекал), та, поупрямившись, в конце концов поддалась. Естественно, мама предполагала, что принтер, для которого нужны картриджи, вероятнее всего, находится в штабе. Учитывая её пост, вряд ли бы она санкционировала учреждение подпольной типографии у себя на квартире. Поэтому о том, что принтер «переехал» к ним, Захар благоразумно умолчал. Хвала высшим силам, что родители пообещали не вторгаться в его личное жилое пространство и крайне редко заезжают на эту городскую квартиру.