— Ну, насколько я знаю Алису, она девушка целеустремлённая, и если что-то решила, то вряд ли передумает, — ответил Захар.

— Очень прошу, попытайся. Такие люди, как она, нужны кампании. Ладно мне уже не помочь, я тоже был неправ, что накричал на Диму, но она…

— Ну ты чуши-то не пори, — сказал Захар. — Пошёл он к чёрту, офицер хренов. Кто офицер, а кто тыловая крыса… А ты вступился за девушку. Ладно, я поговорю с ней.

Когда он встретился с Алисой на следующий день, он долго смотрел в сторону, а потом сказал:

— Слушай, насчёт твоего увольнения из штаба…

— Да, что?

Захар осёкся. Понял, что ему просто совесть не позволяет просить Алису не уходить за Жорой. Потому что знал, что она права, и что будь он в аналогичных обстоятельствах — если бы, например, несправедливо уволили его девушку — то поступил бы так же, ушёл вслед за ней.

— Нет, ничего, — выдохнул Захар. — Я просто хотел тебе сказать, чтобы ты поступала, как сама считаешь нужным.

— Спасибо, Захар, — Алиса по-дружески обняла его. — Ты всегда меня понимал.

Новые газеты должны были прийти ещё несколько недель назад. А так как они прибыли с опозданием, но партия была рассчитана на месяц, естественно, распространить их все за один оставшийся куб на «Дружбе» волонтёры не успели. А начиная с понедельника 18 декабря, стартовала неделя молчания, и агитировать в эти дни официально оказалось запрещено, так как вся агитация должна оплачиваться уже с избирательного счёта (который, в случае с Февральным, будет открыт после подачи документов в воскресенье 24-го). У ребят оставались одни выходные перед понедельником, и они решились на крайние меры — пойти в ночной рейд по подъездам. Вообще бросить листовку или газету в почтовый ящик считалось наименее эффективным способом агитации, потому что в них и так обычно накапливается достаточно «спама», и люди могут выкинуть не глядя. Не то, что «живой разговор» в электричках или зрелищное действо на кубах. Но раз уж сроки поджимали, не оставалось другого выхода.

Так как цель стояла распространить как можно больше, был умышленно выбран такой район, где на один подъезд максимальное число почтовых ящиков. Снеговая Падь. Находилась она далековато, поэтому потребуется водитель. Но зато отвечала заданным параметрам. Это был новейший, недавно застроенный спальный элитный район, состоящий из высотных, действительно многоэтажных домов, квартиры в которых стоили очень дорого.

Макс Панфилов из штаба передал Ярику Борщову «универсальные ключи», несколько комплектов которых какое-то время назад заказал Дима Зубров. Сам Максим в рейд не смог пойти. Водителем вызвался побыть Юрий Тучин, для которого эта роль была не в новинку. На Снеговую Падь они ехали впятером — Юрий, Захар, Ярик, Маша Васильева, и… Герман, которого Гордеев уговорил переступить через свою «интровертность» и пойти с ними.

Тучин остался ждать их в машине, а четверо ребят, под завязку нагруженные газетами и листовками, вышли на морозный ночной воздух (на самом деле не совсем ночной, время было только около десяти часов вечера). «Ключи» ещё никто не успел протестировать, и пока было неясно, будут ли они полезны на деле, или придётся проникать в подъезды «по старинке». Но внешне комплект выглядел покруче, чем тот, который когда-то «спихнули» Захару, здесь были пластинки всеобразных цветов и форм. Выйдя из машины, Захар, да и остальные наверное, поняли, что всё-таки есть места в Майском порту, где живётся действительно хорошо. Здесь оказалось довольно тихо, между домами — прилично выглядящие детские площадки, к подъездам вились дорожки, расчищенные от снега. Проблема в том, что подобных кварталов в городе мало, и цены в них почти заоблачные для «простых смертных».

Ключи на этот раз действительно отвечали своему названию. Открывали почти любую дверь, исключение составлял один случай из десяти. В подъездах — настоящее раздолье, огромные секции почтовых ящиков, в некоторых даже по несколько секций, все целые, не поломанные. В каждый ребята кидали или новёхонькую красочную газету, или, на худой конец, хотя бы завалящую листовку. Так как работали вчетвером, дело шло очень быстрыми темпами. В основном они разбивались на две пары: один человек подаёт пачку из сумки, другой их разбрасывает по ячейкам. Один раз, когда в зоне ответственности Захара листовка от сквозняка вылетела на пол через отверстие с задней стороны почтового ящика, он не выдержал и загнул пару крепких словечек в адрес производителей, которые так поставили ящики.

— Ого! — сказала Маша, которая была с ним в паре. — Захар матерится? Никогда бы не подумала.

— Ты что, думала, я святоша? — спросил Захар.

— Ну ты, типа, такой правильный, — задумчиво сказала девушка.

— Это внешнее впечатление, — сказал Захар. — Я прикидываюсь, чтобы вызывать симпатию и привлекать сторонников к нашему движению. На самом деле, я совершал много неправильных и даже грязных поступков.

Вообще, оказалось, что им с Машей очень даже есть о чём поговорить. Она тоже слушала панк-рок группу «Телевизор», которую Захар очень уважал. Узнал он о ней пару лет назад, когда прочитал, что её лидер Михаил Борзыкин выступил с гастролями в Киеве, со сцены извинился за военную агрессию российского правительства и спел песню «Ты прости нас, Украина». А ещё Маша интересовалась идеологией веганства, как и Гордеев, и в скором времени планировала отказаться от мяса. Короче, при тесном общении она производила впечатление прогрессивного человека новой формации, а вовсе не легкомысленной дурнушки, какой могла показаться на первый взгляд.

А ещё, насколько Захар понял, у неё не было парня. И внезапно его осенило, что они очень даже подходят друг другу, только раньше он почему-то в упор не замечал этого, хотя Маша вроде даже оказывала ему знаки внимания. И всё в ней есть: красивая, умная, добрая. «На этот раз, — подумал Захар, — нужно действовать более решительно, чтобы не получилось, как со Златой. Нужно более открыто демонстрировать свои намерения, чтобы не проморгать её».

Правда, его могло смутить, что ей только 17 лет. Но с интимной близостью можно подождать и до 18-ти, в конце концов, отношения — это же не только секс, точнее, не столько секс. Захар, конечно, не святоша, но и не демон-совратитель.