— В результате ты получил наследника, который больше человек, чем оборотень, — заключил Лиам.

Тревис кивнул.

— Он быстро учится…

— …. и иногда совершает ошибки, — закончил Лиам. — Прежде, чем воспитывать в нём оборотня, начни воспитывать в нём вожака. Ведь его гибель неминуемо скажется на всём клане.

— Пожалуй, ты прав. — немного помолчав, согласился Тревис. — Дункан, как ты смотришь на то, чтобы парень погостил у тебя подольше?

Дункан фыркнул и насмешливо посмотрел на своего старого друга.

— То есть ты и дальше будешь добрым дядюшкой, а я злым цербером, муштрующим твоего бесценного парнишку?

— А что делать, — криво улыбнулся вождь МакСвенов. — Он так похож на моего брата, что я вряд ли смогу стать ему хорошим учителем. Оберегать и заботиться надо о дочерях, сыновей же… и племянников беречь нельзя — иначе не выйдет из них хороших воинов.

— С тебя бочонок твоего драгоценного, трехсот летней выдержки, бренди, — притворно тяжело вздохнув, протянул Дункан, — так и быть, пострадаю за друга.

Друзья коротко рассмеялись, и тут же вновь посерьезнели, поглядывая на спеленного тьмой парня.

— Дункан обрадовал нас доброй вестью, что ты, наконец — то, нашёл свою избранную, — обратившись к Лиаму. произнес Тревис. — Поздравляю, вождь.

— Благодарю, — кивнул Лиам.

Светло — серые глаза вождя озёрного клана встретились с желтым. сверкающим взглядом Лиама.

— Мой племянник не спешит с обрядом, — пояснил своего другу внезапно возникшее напряжение Дункан. — Наша Милена тоже родом с равнины.

Лиам, борясь со своим волкам, глухо зарычал.

— Никто не смеет мне приказывать.

Только смертник посмеет приказывать Лиаму МакГрегору, — опустив голову вниз — выражая тем самым свою покорность, заметил Тревис. Глава озёрного клана хорошо знал, на что был способен вождь МакГрегоров, а потому вовсе не чувствовал унижения от своего поступка. Ему не стоило злить сильнеишего оборотня, но в то же время Тревис не мог не предупредить брата своего друга.

— Лиам, за последние двадцать лет только два оборотня провозили своих суженых с равнины — мой младший брат и твой дядя…

Набравшись храбрости, Тревис закончил:

— Ты сам знаешь, чем всё закончилось.

— У меня всё будет по-другому, — громко рыкнул Лиам, и, вызывая тьму, исчез с моста, оставляя двоих вождей с беспокойством смотреть на то место, где только — что открылся портал.

— Надеюсь, у него всё получится, — тихо произнёс Тревис.

— Хотелось бы верить, — также тихо кивнул Дункан.

Переместившись в купальни, Лиам стащил с себя одежду и тут же бросился в воду, смывая теплой водой обуявший его гнев. Разумом, он понимал, что МакСвен и Дункан хотели его только предупредить — дабы он не совершил тех же ошибок, что Нейл — старший и Дункан, но…

Не стоило затрагивать эту тему. Милена — его суженая, и только он вправе решать, когда и как он проведёт обряд.

Впрочем, волка Лиама. напуганной перспективой потерять желанную суженую, подначивал вождя как можно быстрее сделать то, что вправе делать со своей женой каждый муж — независимо, оборотень это или человек.

Зелье отворота на неё уже почти не действует, плавая в ласкающей его воде, размышлял Лиам — Да и Милена уже давно возбуждается не меньше меня — так стоит ли тянуть дальше?

Мы и так дали ей много времени, — вторил Лиаму его волк, чувствуя, насколько сильно страдает от неудовлетворённого желания тело вождя. — Жена дается мужу для услады и продолжения рода. Милена с радостью примет своего мужа.

Лиам зарычал, чувствуя, что возникшие от этих мыслей в голове картинки ещё сильнее распаляют и без того его каменное сейчас тело.

Поскольку в Милене не было ещё его тьмы, он не мог почувствовать её напрямую — но замок, окутанной его магией, легко подсказал вождю, где сейчас находится его суженая.

Они насколько задержались в дороге с раненным молодым МакСвеном, что Милена, уже отужинав, находилась сейчас в ванной, готовясь отойти ко сну.

— Самое время, — по- мужски усмехнулся вождь, выбираясь из воды и давая магии тьмы скорее обсушить его тело.

Привычным движением, наполнив ванну, я добавила туда несколько магических шариков и быстро опустилась в воду — наслаждаясь каждой минутой уединённого спокойствия.