— Ну и стерва же ты, Аманда! Как земля таких носит?

— Каждый выкручивается так, как может.

— А ты учиться не пробовала?

— Это не моё!

— Chi avrebbe dubbi!

— Снова это фраза, что она означает?

— Ничего, я согласна. Но помни, после ужина я заберу его визитку и больше не хочу видеть тебя в моей жизни, ты поняла?

— Ладно, но не забывай, что я твой опекун до двадцати одного года.

Аманда вышла ко мне в своем белом платье, и я поразилась, насколько оно открытое. Хоть она и пытается скрыть свое прошлое, но вкусы её никуда не делись. Платье елочкой имело настолько открытый вырез, что, мне кажется, её силикон вот-вот выпрыгнет. Смотрится это очень вульгарно. Неужели она сама этого не понимает?

— Ну как тебе? — сестра кружилась вокруг зеркала.

— Оно слишком вульгарное. Неужели ты сама не понимаешь?

— Ты просто завидуешь!

«Чему тут завидовать? Силикону? Я лучше промолчу», — про себя подумала я.

— Девушка? — Аманда подозвала работницу магазина

— Да, мисс Шейд?

Аманда стала объяснять девушке, что её не устраивает. Оказывается, платье недостаточно сжимает её грудь. Но меня больше удивило не то, что она хочет еще больше свою грудь выставить, а то, как назвала её девушка. Аманда сняла платье и отдала на переделку.

— Мисс Шейд? Это что-то новенькое? — я подошла к ширме, где переодевалась моя сестра.

— Ну, а что ты так удивляешься? Не могла же я сказать ему свою настоящую фамилию, чтобы он пробил меня и понял, кто я такая! Пришлось сменить фамилию и немного подделать документы. Тебя, кстати, в моей истории удочерили.

— Замечательно! Ты хоть предупреждай, чтобы я твой бизнес-план не испортила прежде, чем ты отдашь мне визитку папы.

— Я тебе уже сказала, меня зовут Аманда Шейд, мои родители умерли, когда мне было двадцать два. Я работала официанткой, когда меня сделали твоим опекуном. Вот почему у нас разные фамилии. В последнее время работала в кол-центре, пока Кристофер не дал мне свою кредитку. Я типа уволилась. А в основном ничего такого…

Я поняла одно: если бы я захотела, то так и не смогла бы. Надеюсь, это все гены отца.

— Моё платье не доделали, поэтому тебе придется приехать со мной еще раз.

— О, нет-нет! Мы договаривались с тобой только на сегодня!

— Ну я же его не забрала. Значит, это не считается.

— Ты знаешь, как сильно я тебя ненавижу?

— Я тоже тебя люблю, сестричка!

Аманда развернулась и вышла с салона.

Я вернулась в дом Стюардов примерно через часа два. Меня радостно встретила Эшли, и я рассказала ей все про Аманду и про отца.

— Ты уверена, что она тебя не обманывает? Она же столько лет молчала, почему вдруг сейчас решила рассказать?

— Она очень боится, что раскрою правду её красавчику. Поэтому я согласилась. Мне пережить надо ужин, ресторан и все.

— То есть, у тебя завтра, так сказать, смотрины перед родственниками?

— Я так понимаю, что да.

— Вот и отлично, я накрашу тебя!

— Оу, может, не стоит?

— Ты во мне сомневаешься?

— Просто не хочу ничего яркого, не хочу смотреться так же, как и сестра, я хочу быть леди, понимаешь?

— Это не проблема, доверься мне, — нас прервал звонок на мой телефон.

На экране высветилось «Дилан», и я невольно улыбнулась.

— Я сейчас! — извинившись перед подругой, я вышла из комнаты и ответила на звонок.

— Привет, малыха! Ты куда пропала? Ты, наверное, забыла, что мы с тобой должны были погонять?

— Вот черт, Дилан! Я действительно забыла! Тут форс-мажорная ситуация случилась у меня.

— Все в порядке? Что случилось? — голос на том конце провода был взволнован.

— Да. Все хорошо, мне с утра сестра позвонила, у неё был взволнованный голос, вот я и примчалась. Но все не так страшно, так что сейчас я в Сан-Луисе.

— Сан-Луис? Ну и ну. И когда ты притащишь свой тощий зад обратно?

— Дилан!

— Что?

— Ничего. Надеюсь, к началу занятий я буду.

— Надеешься? У тебя точно все хорошо?

— Да, все хорошо. Обещаю, расскажу тебе все, когда вернусь.

— Ладно. Твоя доска у меня, если что.

— Окей, спасибо, что позвонил.

— Нет проблем, просто помни, что нас с тобой ждет серьезная гонка.

— Пока, Дилан.

— Пока, малыха!

После разговора с Диланом я вернулась к Эшли с хорошим настроением.

— Ну и кто у нас такой Дилан?— Эшли ждала объяснений.

— Дилан—это мой лучший друг в Лос-Анджелесе. Мы с ним вместе участвуем в заездах на досках.

— На каких еще досках?

— На скейтбордах. Что ты на меня так смотришь? Мне вообще-то всего лишь девятнадцать лет, и да, я знаю, что это опасно, но я люблю кататься на скейтборде. Дилан раньше был моим учителем в этом деле, а сейчас я езжу лучше него, хоть он этого и не признает. А все потому что, как он говорит, у меня слишком тощий зад, — при воспоминании об этом я снова невольно улыбнулась.