Поверьте мне, полковник, далеко не все приняли такое решение Сатаниэля. Мой шеф, правая рука Дьявола, Антихрист, Первый Зверь, Зверь из моря — у него тоже много имен — решил немного подкорректировать выполнение задачи Люцифера. Мы сотни лет искали пути изменения “Откровения” — и, наконец-то, нашли. Оказалось, что решение лежит на поверхности. Не нужно было менять Пророчество Иоанна, это попросту невозможно. Надо лишь слегка подправить его — немного здесь, немного там. А в результате — мы прорвем клетку Дьявола и дадим новый бой райскому войску.

Вы хотели знать, кто я, дорогой полковник? А хотите увидеть мое истинное лицо? Уже не хотите? Поздно. Мы с вами зашли слишком далеко.

Облик Хачериди изменился окончательно. Одежда разлетелась в клочья, и демон предстал перед полковником в своем исконном обличье. Он стал выше ростом, кожа скрючилась и поменяла цвет на пепельно-серый. Ноги вместо ступней венчали копыта, позади вилял куцый хвост, больше похожий на кнут. Признаков женского или мужского пола между ног не наблюдалось. Руки тоже удлинились, на кончиках пальцев выросли длиннющие обсидиановые когти. Но самые большие метаморфозы претерпела голова. Она лишилась всей растительности. Из макушки вились толстые и закрученные бараньи рога. Нос втянулся в лицо, и только две небольшие дырки, как у сифилитиков, втягивали в себя воздух. Обратно он выходил с клубами дыма. Рот стал огромным. Когда Хачериди его открывал, полковник видел несколько рядов острых зубов и два раздвоенных языка. Но, в основном, испуганный взгляд Булдакова притягивали глаза, превратившиеся в два горящих угля. Они завораживали полковника, как удав гипнотизирует мышь.

— Ну что, мой дорогой полковник, вы получили ответ на свой вопрос? Вот он я, Второй Зверь, Зверь из моря или — как назвал меня Иоанн — Лжепророк собственной персоной. Я вострублю о начале новой эпохи — Эры Апокалипсиса.

Хачериди запрокинул голову вверх и издал нечеловеческой рев. После этого он, безо всякого предупреждения, невообразимо широко открыл пасть и в один присест откусил голову Булдакову. Попробовал ее пережевать, но быстро оставил свои попытки и выплюнул изуродованную голову на пол. Вся кабинка оказалась забрызганной кровью, фонтаном бьющей из разорванных вен и артерий шеи полковника.

Демону понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и приступить к обратной метаморфозе. Находясь в процессе, он подошел вплотную к стеклянной стене кабинки. Своим инфернальным зрением он видел дальше обычных людей. Пустынный город застыл в ожидании тех событий, которые Лжепророк готовил последние годы. Из древнего Владимира получится замечательный алтарь, на который лягут жертвы во славу его хозяина. Полковник Булдаков просто станет одной из первых…

Посмотрев в сторону Золотых ворот, демон увидел одинокую фигуру, идущую по Большой Московской. Он узнал в ней Бестужева. Тот поравнялся со зданием под номером двадцать четыре, известным в народе как “Дом с привидениями”.

Демон ощерился: пьеса подходила к своему апогею. До финала осталось совсем немного.

Бестужев стоял возле входа в двадцать четвертый дом по Большой Московской и не знал, что ему делать дальше. Здание было закрыто на все запоры — комар не проскочит. Капитан несколько раз обошел дом по кругу, дергая за все ручки и заглядывая во все окна, до которых смог дотянуться. Глухо, как в танке.

Внутри точно никого не осталось — все работники Центра ИЗО и других организаций покинули здание и, судя по всему, не появлялись здесь как минимум неделю. Сторож или охранник тоже не обнаружился, впрочем, Бестужев сомневался, что таковой имелся в распоряжении и в мирное время. Лишние расходы деятелям культуры ни к чему.

Здание закупорилось и не спешило раскрывать свои тайны перед Бестужевым. Капитан признался сам себе, что данная вылазка не принесла никаких результатов — Хачериди будет явно недоволен. Конечно, можно было вломиться в “Дом с привидениями” под видом обычного грабителя, а потом все списать на непростые времена. Но никаких причин так поступать капитан не видел. На “Дом с привидениями” они вышли благодаря письму зороастрийца Джавадова. Якобы именно это название он прочитал по губам капитана в видении Фаравахара. Но, во-первых, он мог ошибиться, а во-вторых, “дом с привидениями” может означать какое угодно место.

И все же Бестужев не спешил уходить. Сомнения терзали его. С одной стороны, действительно, не было никакого повода проникать в здание. С другой — отказавшись от этого поступка, они вновь упирались в тупик. А расследование и так постоянно буксовало.

Зазвонил телефон. В пустом городе телефонная трель показалась особенно громкой. Бестужев вытащил смартфон из кармана. На дисплее высветилось “КАПИТАН СМИРНОВ”.

— Слушаю, Василий. Что-то случилось?

— Саня, я не могу долго говорить. Просто поверь мне. Ситуация вышла из-под контроля. Булдаков снят с должности и вообще пропал. Хачериди во всех убийствах открыто обвиняет тебя. В твоей машине провели обыск и нашли одежду и бейсболку, подобные тем, что свидетели видели на убийце. К гадалке не ходи: на нем найдут следы крови или отпечатки жертв. Тебя подставили, я точно знаю, потому что невольно сам участвовал в этом. В РОВД тебе дороги нет, тут хозяйствует Хачериди, тебя объявят в розыск. Так что выкинь телефон и беги. Просто беги. Ситуация либо сама разрешится, либо ты поможешь ей измениться в лучшую сторону. В любом случае, на свободе ты поможешь себе больше, чем за решеткой. Все, бывай. И удачи.

Телефон перешел на короткие гудки, а потом — полностью отключился. Бестужев стоял, словно громом пораженный, не веря в то, что сейчас услышал. Позвонить Олегу или Инге? Нет, опасно. Если его, действительно, бросились искать, то таких звонков от него будут ждать прежде всего. Выйдя из оцепенения, он с размаха разбил телефон об асфальт. Для надежности несколько раз припечатал несчастный девайс каблуком ботинка.

С учетом обстоятельств, речи о том, нужно ли продолжать исследовать “Дом с привидениями”, уже не шло. Сначала нужно было исчезнуть со всех радаров. Сказать легко, а как это сделать? Бестужев повертел головой по сторонам: куда податься? Домой нельзя — там, наверняка, с минуты на минуту пройдут обыски. Друзья, сослуживцы — обо всех уже известно Хачериди, тоже не пойдет. Вера? Нет, нельзя ее втягивать в эту ситуацию, нужно решать все самому. Бестужев стоял, судорожно перебирая варианты.