Шрифт:
В гараж направились вчетвером: Юл, Мишка, Сафронов и его шофер Глеб. Когда ученик Романа отворил дверь гаража, Сафронов отстранил мальчишку и заглянул внутрь. С изумлением осмотрел машину.
– Я же эту тачку пятнадцать минут назад на платной стоянке видел!
– Не может быть!
– Синий «Форд» на платной стоянке, – отмел все возражения Антон Николаевич. – Когда проезжали, заметил. Еще подумал: Романа Вернона машина.
«Нет, вот это тачка Романа… – едва не возразил Юл, но вовремя прикусил язык. – Значит, там на стоянке Лешкин «Форд»! – догадался он. – Что же получается? Братец опять у нас в городе?!»
– Мало ли импортных тачек у колдунов, – сказал мальчишка тихо, опасаясь, что голос его выдаст. Вынул из багажника канистру с водой.
– В нашем городе синих «Фордов» не так уж и много. Это не Москва и не Питер, – заметил Сафронов.
Юл закрыл гараж на ключ, еще и простенькое заклинание наложил, если что – Роман мигом развеет и то, и другое. Зато никто посторонний не сунется.
– Антон Николаевич, покажите мне ту иномарку на стоянке, – попросил чародей, стараясь сдерживать дрожь в голосе. – Это немного времени займет…
Как ни странно, Сафронов его просьбу выполнил. Поехал показывать. Видимо, он в любом споре привык одерживать верх. Но только никакого синего «Форда» там, где он его видел прежде, не было. Померещилось Сафронову? Или все же Лешка здесь, в Темногорске? Но где? Где? Дело в том, что Юл совершенно не чувствовал ожерелье брата. И Романово ожерелье тоже теперь молчало. Неужели и брат, и учитель… оба умерли? Нет, невозможно, не верю!
– Ладно, вернемся в квартиру и попробуем найти Иринку, – сказал Юл.
Глава 2
Безумный день в Темногорске
О, Вода-царица! Скорее бы все закончилось. От Сафронова исходила такая жажда превосходства, постоянное желание подчинять и подавлять, что юному чародею невольно хотелось отодвинуться подальше от этого человека. Наверняка подчиненные за глаза называют хозяина «королем», и ему нравится это прозвище.
Теперь к властолюбию Сафронова примешивались ненависть, уязвленное самолюбие, тревога… Эмоциональная смесь выходила гремучей.
Никогда прежде на сеансах у знаменитого водного колдуна Антон Николаевич не бывал, потому не мог оценить, сколь точно копирует ученик действия своего учителя. Про водного колдуна передавали истории удивительные: что может он, глядя в воду, отыскать и человека, и вещь потерянную; все вода ему показывает и рассказывает. Но мало ли что болтают в Темногорске! Ко всем здешним историям надо относиться с предубеждением.
Сама процедура показалась Сафронову слишком уж простой: свечи зажженные, тарелка с водой на столе. Правда, вода в тарелке была какой-то необыкновенно прозрачной, синеватой, что ли. И даже немного светилась. Юный чародей взял Антона Николаевича за руку и опустил его ладонь на поверхность воды. Своей ладонью сверху накрыл.
– Теперь думайте… Просто думайте о ней. Об Ире то есть. Никого конкретно подозревать не надо. Спрашивайте себя мысленно: что же с ней случилось? Но при этом ответ не пытайтесь найти. Даже если кого-то подозреваете – не подсказывайте воде ответ.
Чародей подождал чуток, будто дожидался знака, и вдруг надавил на ладонь Сафронова. Почудилось тому, что он падает в пропасть, падает, несется, но никак не может упасть. Антон Николаевич ахнул и хотел выдернуть руку. Не смог. Рука будто намертво примерзла к тарелке.
Все глубже, глубже падал Сафронов…
«Нет, не выдержу, помогите, на помощь!» – не вырвавшийся наружу вопль душил.
И вдруг Антон Николаевич обнаружил, что рука его уже больше не касается дна тарелки, а лежит на колене покойно, а сам он не летит в пропасть, а сидит на стуле напротив юного колдуна за круглым столиком. А в водном зеркале в тарелке светловолосый мужчина лет тридцати несет Иринку на руках. Иринка доверчиво держит его за шею. За спиной этой пары – выкрашенная грязно-голубой краской стена. Больничная стена – тут обознаться трудно. Гнусный оттенок голубого создатель знаменитых каминов запомнил надолго.
– Кто это человек? Это он мою дочь похитил? – изумился Сафронов.
– Он не на вас работает? – спросил Юл. Хотя человека на дне тарелки узнал с первого взгляда.
– Нет! Я в первый раз его вижу! – отрезал Сафронов.
Он наклонился к водному зеркалу, пытаясь разобрать, не ускользнуло ли что-то от его внимания, обнаружить какой-то намек, объяснение происходящему. Но ничего не находил. Светловолосый человек лет тридцати на братка явно не походил: тонкие черты лица, дорогое строгое пальто, очки в золотой оправе – скорее, так мог выглядеть какой-нибудь преподаватель в университете, при условии, что этому преподавателю платят столько, сколько и должны платить человеку с высшим образованием.