Тина положила бывшему любовнику ладонь на лоб.

– Я был мертв… минуту или две? Так? – сказал Роман.

Девушка кивнула, придвинула стул вплотную к кровати, поместилась рядом. Взяла руку любимого, прижала к щеке.

– Теперь все нормально, – Роман даже попытался улыбнуться. Получилась кривая гримаса.

– Врешь, – покачала головой Тина. – Пуля заговоренная. Такие раны долго заживают.

– Ты кровь остановила. Мне уже лучше. Честно. И потом, я же сказал: вода из этого источника кровь восстанавливает.

– Что ты видел на той стороне? – не удержалась, спросила она.

– Надежду.

– Что?

– Я видел Надю. Она отрицательно покачала головой и толкнула меня в грудь. Сильно. Вот я и вернулся.

Колдунья от обиды закусила губу. Это же она, Тина, своим колдовством, своим даром, своей любовью вернула Романа назад. При чем же здесь Надя!

– Это я тебя вытащила, – сказала она, и голос дрогнул.

– Ты была на этой стороне, Надя – на той, – Роман прикрыл глаза, давая понять, что не хочет больше говорить ни о чем. Тем более спорить.

– Юл, у тебя что-нибудь поесть имеется? – обратилась колдунья к хозяину квартиры. – Хорошо бы бульон крепкий.

– Откуда у меня может быть бульон? – изумился юный чародей. – Мы в основном макаронами с сосисками питаемся. – Он вспомнил, что сосиски съел утром. – Нет, сосисок тоже нет. Можно картошку сварить. Или поджарить.

– Давайте, я схожу в магазин, – предложил Мишка. – Курицу куплю или кусок мяса. А вы сварите. Я обычно по магазинам хожу… А Генка – никогда…

Юла будто кто-то под ребра больно пихнул – это Мишкина боль так сильно его накрыла.

– Тебе домой надо, к матери… – «Граф» старался не смотреть на «телохранителя».

– Не пойду, – буркнул Мишка. – Да мать и не знает еще ничего. А там, может быть, уже менты сидят.

– Это вряд ли, – покачал головой Юл. – Менты сейчас наверняка другим заняты – за колдунами гоняются.

Роман, с трудом уловивший обрывки разговора, спросил ученика:

– О чем это вы?

– Да ни о чем, – буркнул Юл.

Ему не хотелось говорить Роману, что стрелял в них на Ведьминской Мишкин брат.

Но «телохранитель» таиться не стал.

– Генка, мой брат, вас убить пытался, – признался он и вздохнул почти с облегчением – будто камень с души скинул. – А вы его сами потом – того.

– В него кто-то выстрелил из проезжавшей мимо машины, – поправил Юл, глядя в пол.

Похоже, что никто этой таинственной машины, кроме юного чародея, не видел.

– И убил, – закончил рассказ Мишка.

– Генку кто-то нанял, – опять вмешался в разговор ученик Романа. – А вот кто – мы не знаем. Надо найти заказчика. Пусть этот урод за все ответит.

– Заказчика найдем. Но не сейчас. Юл, у тебя нет ни одной вещи Иры Сафроновой?

– Откуда?!

– Ну, может быть, она тебе на двадцать третье февраля что-нибудь подарила?

– Нет, – отрезал Юл.

– Погоди! Там у меня в кармане куртки ее мелок должен быть, – вспомнил Роман.

– Какой мелок? – не понял мальчишка.

– Пастель. Из сада.

Юл кинулся к брошенной в прихожей куртке. Но в кармане никакого мелка не было. Скорее всего, в кутерьме выпал из кармана.

– А зачем вам ее вещь? – спросил Юл.

– Каждый колдун след своего дара на вещах оставляет. Мне кажется, у Иринки Сафроновой дар особенный. В саду ветви разбитые. Кто-то деревья стеклянные разбил, освободил силу Беловодья, чтобы от порчи защититься, когда первая волна шла. Если найти какую-то ее вещицу, можно слепок дара, как отпечаток пальца, снять… Тогда мы сумеем деревья в саду разбить и темную волну магией Беловодья остановить.

– Но никаких волн сейчас нет, – заметил Юл.

– Скоро будут, – предрек водный колдун.

– У меня одна ее вещица есть, – вдруг сказал Мишка. – Я сейчас принесу.

Юл сообразил, что имеет в виду Мишка. Только вдруг мамаша ему не отдаст браслет.

– Мы принесем! – заверил чародей.

Раненый облизнул губы, вновь глотнул воды из фляги и сказал:

– Вот что… Юл. Тебе придется действовать. Тебе и Михаилу – больше мне попросить некого.

– А по дороге в магазин, мясо купить для бульона, – напомнила Тина. – . Это я Михаилу поручаю. Поняли, ребята?

– Хрустов нет, – признался Мишка.

– А у меня… – Юл порылся в карманах. Но после похода в кафе у него осталась только мелочь.