– Не ожидал от тебя такой прыти, сиятельный, – сказал их спаситель, и Элий узнал хриплый голос Курция. – Честно говоря, я думал, что первым наверху появится Вер. Умеешь обращаться с это штукой? – Центурион протянул Элию восьмизарядный «парабеллум».

– Я же бывший вигил, – напомнил Элий.

– Тогда держи под прицелом крышу и стреляй без предупреждения. Надо выбраться из этой мышеловки.

– В которой мы были сыром, – подсказал Вер. – У меня так руки и чешутся набить тебе морду, прославленный муж.

– Драться будем потом. Сейчас лучше смыться, – отозвался Курций.

Крыша была достаточно покатой, и беглецы без труда добрались до внешней лестницы. Но их уже ждали. Вер вовремя успел отпрянуть, и пуля срикошетила от лестничных перил. Охранники Макрина палили почти не целясь. Беглецы распластались на черепице. Пули зацокали по карнизам. Стрелков было человек пять. Один из них, решив, что беглецы безоружны, сунулся, было, на крышу, но Курций метким выстрелом его снял. Вновь началась пальба.

Люди Макрина вряд ли могли похвастаться отличной выучкой: кто-то умудрился попасть в окно, послышался звон стекла. Но о том, чтобы прорваться вниз, нечего было и думать. Макрин решил не рисковать, пытаясь захватить гладиаторов живыми, – в рукопашной схватке охранники тягаться с профессиональными бойцами не могли, и отдал приказ уничтожить пленников.

Элий высунул руку за край карниза и дважды нажал на спусковой крючок. Скорее всего, он ни в кого не попал. В ответ вновь раздались беспорядочные выстрелы.

– Надо что-то придумать, – пробормотал Вер. – Курций, как ты забрался на крышу? По лестнице?

– Я не люблю лестницы в чужих домах. У меня есть веревка с крюком.

Вер приподнял голову и огляделся. Недалеко от дома возвышался огромный дуб. Был он почти в два раза выше роскошной виллы Макрина и ветви его раскинулись необъятным шатром. Вер взял у Курция веревку со стальной «кошкой» и, привстав, швырнул ее на ветви дерева.

– Это слишком опасно, – предупредил Курций.

– Элий спасется. А на тебя мне плевать. Но если ты ухватишься за веревку вместе с ним, то можешь унести ноги.

В этот момент пуля цвиркнула по черепице рядом с его головой: кто-то из охранников выбрался на крышу соседнего крыла. Курций несколько раз выстрелил в ответ, и, судя по крику, смельчаку не повезло.

– Итак, вы двое хватаетесь за веревку, а я улепетываю в другую сторону, – сказал Вер.

– У тебя с Курцием больше шансов спастись, а я бы мог… – попытался поспорить Элий.

– Оставь свои речи для сената. А здесь никто не ценит красноречия.

В следующую минуту Элий и центурион неслись на веревке к дереву, как обезьяны, ухватившиеся за лиану. А Вер мчался по крыше, намеренно громыхая подошвами кальцей по черепице, чтобы отвлечь на себя стрелков. Поначалу охранники растерялись. Стрелять по двум движущимся мишеням было для наемников Макрина внове. Все разом они принялись палить по бегущему Веру, потом неожиданно перенесли огонь на Курция и сенатора. С дерева посыпались листва и ветки. Левое плечо Элия обожгло огнем, и если бы не Курций, он бы свалился вниз. Центурион прохрипел что-то, но Элий не понял – что. В следующее мгновение они уже спускались вниз. Элий даже не перебирал руками по веревке, а просто скользил, безжалостно сдирая кожу с ладоней. Почти тут же рядом с ним возник из темноты человек. Охранник вскинул винтовку, но выстрелить не успел – старый вояка оказался проворнее и влепил Макринову псу пулю в лоб.

Беглецы нырнули в пышную влажную зелень сада. Курций старался держаться в тени деревьев или кустов, заслышав шорох, пластался к земле или приникал к стволу лианой. Элий же всякий раз запаздывал, рискуя выдать не только себя, но и вигила, и потому был для центуриона двойной обузой. Элий попытался отстать и затаиться в зарослях лавровых роз, но получил чувствительный тычок в спину.

Элий побежал, споткнулся. Рядом послышался шорох. Элий наугад нажал на спусковой крючок, но при этом в кустах кто-то взревел от боли. Какой огромный сад! Элию казалось, что он уже никогда не добежит до ограды. Вслед беглецам больше не стреляли. Пальба теперь слышалась возле бассейна – охранники гнались за Вером. Значит, ему удалось спуститься с крыши. Вер непременно уйдет от погони, Элий верил в это. Должен был верить.

Гений вырвался из кустов неожиданно, будто вспышка холодного белого огня брызнула в лицо. Бесплотные пальцы стиснули шею Элия.

– Ну почему я не могу тебя задушить! – прошептал Гэл в лицо подопечному.

Курций вскинул руку с пистолетом и прицелился гению в лоб – белый абрис был отчетливо виден на фоне черных кипарисов. Но вигил медлил: выстрел может принести не только вред гению, но и убить сенатора.

– Я тебе не подчиняюсь, – выдохнул Элий. – Не знаю, каков ты, но уж, во всяком случае, ты – не я. И твое сердце – не мое сердце, если, кончено, оно у тебя есть!

Мысль о сердце гения показалась Элию необыкновенно удачной. Она была как озарение, как ключ. Элий вытянул руку и погрузил в грудную клетку платинового существа. Рука прошла беспрепятственно, лишь кожу стало щипать, будто тысячи крошечных электрических разрядов кололи пальцы. Элий нащупал сердце гения и сдавил. И тут же его собственное сердце отчаянно заколотилось. Гений затрепетал.

– Где твоя мудрость, сенатор?! Ты умрешь вместе со мной. – Голос гения звучал в мозгу, как собственные мысли Элия. – Но моя смерть – краткий миг. И я тут же сделаюсь покровителем какого-нибудь новорожденного, а ты отправишься в Аид.