Шрифт:
— Жуть, — вновь вспомнилось это слово, и в ответ русал, мягко рассмеявшись, первым вышел из машины.
Мне же, подав руку, охранник тихо сказал, что постарается быстрее поставить машину и примкнуть ко мне.
Извинившись, Кай поспешил найти Элькора, но потребовал, чтобы я был на виду и не терялся. И куда я денусь из этого террариума, когда я обязан к нему привыкать?
Заверив друга, что недолго смогу без него продержаться, я подтолкнул его вперёд.
Через несколько минут ожидания я заметил одиноко идущего вампира Элькора, который, увидев меня, направился ко мне.
Длинные волосы тёмным шёлком были подняты в высокий хвост и скреплены рубиновыми заколками. Тёмно-красный костюм подчёркивал спортивную фигуру, а во взгляде и манерах движения, были заметны нотки превосходства и осознания, что он прекрасен и, конечно же, имеет определённую власть.
— Привет, Дантэ, — он чуть склонил голову в поклоне, а его ноздри стали улавливать мой запах. От этого я немного покраснел, но, увидев усмешку, гордо вскинул голову. — А где Кай?
— Он тебя ищет, — хмыкнул я, но видя, что парень уже разворачивается, поспешил подарить открытку, чувствуя, что это самый лучший момент.
— Что это?
— Можно сказать, это моё скромное признание.
— Даже так, — хмыкнул вампир и тут же раскрыл открытку.
21
Pov Дантэ
Я не смотрел на его руки, что держали открытку, я смотрел на его лицо, стараясь увидеть реакцию на свои откровения. Смотрел, а мои губы беззвучно проговаривали все те слова, что были написаны в ней.
Твои глаза, рубина яркость,
Пьяня, манили за собой.
И кожа, атласа белея,
С ума сводила разум мой.
Вдыхая запах твой прекрасный,
Я как всегда теряю свой покой.
Мечты мои тепло хранили.
Элькор, в тебя я был влюблён!
Но Кая, друга дорогого,
Не мог предать. Ушёл я в тень.
Хотел сказать тебе я много,
Но молчалив был. Каждый день.
Мне приходилось разрываться,
Украдкой на тебя смотреть.
Вниманием твоим наслаждаться,
Но другом быть. И большего не сметь хотеть.
Но понял я свою ошибку.
Прости, влюблённость ты моя.
Увидел жёлтых глаз улыбку
И ощутил — дышу я вновь.
Надёжность подарили крылья,
Укрыли от невзгод, тоски.
Губы любимого пленили,
И сердце обрело мечты.
Сегодня я с тобой прощаюсь.
Сегодня говорю: «Прости!».
Я счастьем, негой наслаждаюсь.
Доволен я, что счастлив ты.
Почувствовал я крепость счастья,
Того же и тебе желаю я.
Надеюсь, что мы отныне
Останемся верными друзьями навсегда.
Я, как маньяк, старался углядеть в своей «жертве» отблеск нужных эмоций, чтобы возликовать, порадоваться.
Но «жертва» меня переиграла, став моим персональным разочарованием.
Губы вампира скривились то ли в усмешке, то ли в неком разочаровании, а может, это было одно и то же, потому, что я услышал разочарованный стон-хмык, а затем из красивого рта полилась гадость в мой адрес.
— Это надо же, в одном этом откровении рассказать, что был влюблён, и в то же время, признаться, что трахнулся уже с другим и что мой красивый и желанный облик померк ради какого-то желтоглазого фрика. А ведь только такое существо могло заинтересоваться человеком. А может, он тебя трахал, не зная, кто ты? Так сказать — в тёмном углу, лицом в стену, задницей кверху. Да, не спорю, она у тебя то, что надо, и даже у меня в последние дни были шальные мысли опробовать её. Но, как видно, тебя уже испробовали. Друзьями оставаться? Прости, но с человеком дружить может только Кай или тот, кто ищет выгоду в этой дружбе. А я терплю только потому, что ты нравишься Каю, но ему это простительно, он у нас чистая душа. — Вампир с брезгливостью осмотрел мою застывшую фигуру и, осмотревшись по сторонам, продолжил: — М-да. Правильно ты сделал, что показал своё «творение» сейчас, а не при посторонних. Да, такое нельзя показывать: на смех поднимут. Это сколько было бы смешков в мой адрес и откровенных подколов. Я бы не отделался от этого даже и через три сотни лет. Это надо же — человек был влюблён, но найдя член побольше, решил бросить меня! Бред.
Настроение радости, предвкушения праздника, полёта и волнения, что было утром, вновь помрачнело, угасло, потухло, оставив в душе осколки. Осколки того, что рыцарь, что был в моих грёзах, оказался лучше оригинала, и этот самый оригинал парой фраз смог легко разбить мечту, оставив грубую реальность.
Грудь сдавило болью, комок в горле застрял, а слёзный поток чуть не прорвался через холодную непробиваемую маску на моём лице, но я лишь крепче сжал кулаки и не позволил показаться моим настоящим эмоциям.
Ещё некоторое время мы буравили друг друга взглядами, и, не выдержав, я, разворачиваясь, шепнул:
— Упал ты в моих глазах, Элькор. Грёзы намного были лучше, жаль, что оригинал такое дерьмо.
— Ты что там бормочешь? — рыкнули за спиной, но мой верный охранник был тут как тут. Молча подал руку и отвёл к машине.
***
Возвращение домой проходило гораздо медленней. Как будто Мицатти давал мне возможность успокоиться и подумать.
Смотря в окно, я постарался анализировать разговор и события и пришёл лишь к одному выводу. Больно — да, противно — да, надеялся на более лучший вариант разговора — да. Теперь остаётся снять розовые очки и, «пролистав» в памяти многие незначительные, как мне кажется, на тот момент эпизоды, сложить верный портрет своего так называемого «рыцаря».