Последняя «угроза» явно понравилась Михею, но под моим взглядом тот лишь мило заморгал своими длинными ресницами, что прикрывали жёлтые лукавые глаза.

Были и другие шутки и угрозы, но я улыбался и изредка касался своими пальцами запястья Михея. В ответ он мне посылал волны своей любви, иногда сам касался меня, в особенности лаская в области основания шеи. Оказалось, там у меня очень чувствительная точка, от которой волны тепла и дрожи предвкушения разливались по всему телу.

И вот на дорожке появились блондины, похожие друг на друга, но имеющие и множество различий. Например, у одного были зелёные глаза, и он казался более раскрепощённым, у другого — карие и сосредоточенный взгляд немного уставшего существа. Хотя, как сказал Михей, его кузены лишь кажутся такими, а в кругу семьи и друзей они душа компании.

— Посмотри на Далласа и Хавьера, — мой возлюбленный опалил моё ухо жаром, заставившим моё тело трепетать. Но я подавил эту дрожь и посмотрел на рыжеволосых омежек, чьи взгляды карих глаз неустанно старались охватить всё, что видят. — Как думаешь, через десять лет эти красавцы смогут вскружить голову моим кузенам?

— Если вспомнить твои рассказы о них, да и сейчас видя их в живую, могу с уверенностью сказать, братцы твои не устоят.

— О, это хорошо, что наши мысли сходятся, — довольно мурлыкнул Михей, чуть отстраняясь и кивая уже оборотню Гийому Рочард и своему дяде Элвину Рахвид-Рочард, чьи зелёные глаза с интересом быстро прошлись по мне, и в них явно отразилось удовлетворение от увиденного.

— Михей, ты, конечно, сволочь ещё та, но я и твой папа прощаем тебя за то, что ты улетел из дома и не соизволил даже сообщить, что жив и здоров. Мой брат пока не хочет покидать свой отчий дом, но он прислал вместе со мной свое благословение. И мы надеемся, что вы оба не только будете счастливы, но и сможете порадовать потомством.

Посчитав, что высказал всё, дракон, подхватив своего оборотня под руку, удалился за своим провожатым, показывавшим их места.

— Твой дядя немного напоминает мне Кериана: себе на уме, есть собственный план, как все должны жить, но готов за родню порвать каждого. А его некоторые реплики сбивают с ног, хотя мне кажется, он специально это делает, чтобы собеседник потерял нить развития событий или разговора.

— Он это может делать с лёгкостью, и не всегда понятен смысл его действий. Кериан и дядя Элвин та ещё сила. Хорошо, что они не часто общались друг с другом и мой дядя любит своего Гийома. Представь себе, если они смогут когда-то очень часто видеться и общаться — мир бы кардинально изменился. — Михей сделал жест, означавший «не дай боги», а затем его взгляд стал каменным, и на губах появилась дежурная улыбка. — А вот и отец.

Посмотрев в ту сторону, куда смотрел любимый, я вздрогнул от ощущения страха.

Да, оба смотрели друг на друга с дежурной холодностью, но меня испугала возможность увидеть такие же жёлтые глаза и такие же эмоции во взгляде моего дракона.

«Боги, не надо мне того, что я вижу сейчас у другого»! — взмолился я и, прижавшись к боку Михея, постарался тем самым отвлечь себя и его от старшего дракона.

Несколько секунд я обнимал холодную статую, но затем меня обняли и поцеловали каждый кончик моих пальцев. В глазах моего дракона уже плескалась нежность и любовь. Переведя свой взгляд на отца Михея, я увидел усталость, грусть и искры страха, что старались спрятаться за вежливостью.

Глаза умеют говорить. Кричать от счастья или плакать.

Глазами можно ободрить, с ума свести, заставить плакать.

Словами можно обмануть, глазами это невозможно.

Во взгляде можно утонуть, если смотреть неосторожно…

(Омар Хайям).

Тихо процитировал я эти строки, точно понимая, что они очень подходят для этих двоих — двух чёрных и желтоглазых драконов. Вот только мой нашёл счастье и постарается не отпустить, а второй потерял, но когда-то всё же его возвратит?

Хоть я проговаривал тихо и для Михея, но явно услышали оба, потому что они синхронно вздрогнули и с интересом посмотрели на меня.

— Что? Ну, есть у меня слабость к стихам, и что с того?

— Всё хорошо, моя нежность, — целуют в уголки губ и затем прижимают к груди. — Просто в моей семье любят именно этого поэта. Хотя, если не ошибаюсь, это отец на первом свидании подарил томик стихов.

Я пришел к мудрецу и спросил у него:

«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего»

«Но, я знаю, написано множество книг.

Вечность пишут одни, а другие что миг.

То оплавит огнем, то расплавит как снег,

Что такое любовь?» — «Это всё человек!»

И тогда я взглянул ему прямо в лицо,

«Как тебя мне понять? Ничего или всё?»

Он сказал улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!:

Ничего или всё! — середины здесь нет!» (Омар Хайям).

Раздался низкий баритон, и я удивился словам и голосу, но когда повернулся, то увидел Ольгару Ирвинга, что чуть подрагивающей рукой подносил нам подарок.