Анхельм удивился, а Рин вся обратилась в слух. То, как вела себя девочка, настораживало. Роза всеми силами пыталась обратить на себя внимание герцога, и это не было вызвано чувствами романтического характера, это была явная необходимость подвести разговор к чему-то, что очень волновало ее. Она даже решилась спорить с отцом в присутствии посторонних и просить о действительно неслыханной вещи. Анхельм обернулся к Рин, и одними глазами она дала ему понять, чтобы он шел. Анхельм кивнул:

— Думаю, у нас есть немного времени. Если вам есть, что сказать, конечно, я готов вас выслушать. Полагаю, вы хотите поговорить со мной с глазу на глаз? Что же, я в вашем распоряжении.

Анхельм поднялся из-за стола, Роза тоже немедленно поспешила за герцогом, и они вместе вышли. Рин прислушалась к торопливым шагам двух пар ног, услышала хлопок входной двери и перевела взгляд на окно.

— Никакого сладу нет с этой маленькой нахалкой, — пожаловался губернатор, глядя на Рин. — Растишь ее, ночами не спишь, а она такие фортеля выкидывает! Что только подумает о нас его светлость?

— Папа, ты же знаешь Розу, — подала голос Камелия. — Она учтива и любезна, а его светлость кажется мне добрым человеком и не будет сердиться на нее за бестактность. Что вы скажете, госпожа Эмерси?

Рин молча кивнула на окно. Анхельм сидел на скамье, перед ним стояла Роза и объясняла ему что-то. На лице герцога застыло выражение недоумения, он хмурил брови и сверлил взглядом девочку.

— Ох! Неужели она… — ужаснулась Камелия.

— Все будет хорошо, — прошептала Рин. Она-то знала, что это выражение лица значит не то, что Анхельм сердится. Герцогу сказали что-то, что привело его в шок. Впрочем, вот уже сейчас его лоб разгладился, а на губах появилась ласковая улыбка. Он поднялся, положил девочке руку на плечо и стал говорить ей что-то. Роза приложила руку к сердцу и с благодарностью посмотрела на него в ответ. После этого они вместе направились обратно в дом.

— Леди Эмерси, — сокрушенно начал губернатор. — Вы лучше меня знаете герцога, он злится, да?

Рин пожала плечами.

— Ох, глупая девчонка. Ну ничего, поучу ее уму-разуму. Будет знать, как лезть в дела старших.

Рин перевела взгляд на губернатора: тот крутил в руке бокал и нервно смотрел на старшую дочь.

— Госпожа Эмерси, может быть, вы хотите прогуляться, пока его светлость занят? Я покажу вам сады, — сказала Камелия, улыбаясь Рин.

— Госпожа Эмерси пойдет с нами, — раздался голос сзади, Рин обернулась и увидела Анхельма. Рин подумала, что даже льды северного моря теплее, чем его улыбка. Роза рядом с Анхельмом выглядела довольной, но напряженной: она исподтишка бросала взгляды на отца и мяла в руке платок.

— Как? — крупный, похожий на красную сливу нос губернатора дернулся. — Да-да, конечно, если вы настаиваете, ваша светлость… Рейко! Вина нам в кабинет! И напитки, фрукты поставь. Камелия, возьми сестру, идите заниматься.

— Леди Алава тоже идет с нами, — сказал Анхельм. — Мы поговорили, и я убежден, что ей будет полезно своими глазами посмотреть, как ведутся дела. Ирэн, идите вперед, мы присоединимся позднее. Господин Алава, я хотел бы немного осмотреть дом, вы позволите?

— Конечно-конечно, ваша светлость! Роза, проводи госпожу Эмерси в кабинет, — приказал губернатор. Рин поднялась из-за стола, и, проходя мимо девочки, украдкой сжала ее руку.

— Пойдемте, леди Алава, — шепнула она.

Когда они поднимались по лестнице, Роза вдруг шепнула:

— Отец убьет меня. Но я так жить не могу. Я не хочу замуж за этого скота. Он продаст меня, как и свою прежнюю жену.

— Что?!

Роза шикнула и, приложив палец к губам, показала одними глазами на холл позади. Рин почувствовала на себе чей-то недобрый взгляд и решила пока воздержаться от вопросов. Выходит, дела здесь намного серьезнее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд. Вместе с Розой она поднялась на второй этаж и прошла в большой кабинет. По стенам стояли книжные шкафы, в центре — круглый стол, вокруг стола — кожаные стулья-кресла. Вся мебель была в цветах бренди, гармонировала с полами из черного хельвея. Слуга учтиво подвинул стулья господам, служанка поставила на стол вазу фруктов и ягод, поднос пирожных и кувшины с белым вином и соками.

— Ты, выйди! — приказала она слуге, и тот поспешно выскочил за дверь. Девочка взяла листок бумаги, подвинула к себе письменный набор и стала писать. Через несколько минут она протянула Рин письмо и приложила палец к губам. Хотя писала Роза очень торопливо, почерк был разборчивым, без изысков, читать было легко. Рин водила глазами по строчкам, и с каждым прочтенным словом до нее доходил истинный размах дела. Она смотрела неверящим взглядом то на письмо, то на Розу: та сидела, напряженно всматриваясь в лицо гостьи. Едва только Рин дочитала до конца, как за дверью послышались шаги. Она быстро свернула письмо и засунула его в чашечку лифа, подмигнув девочке. Дверь открылась, вошел Анхельм, следом за ним губернатор и слуга с подносом. Анхельм сел ближе к Рин, губернатор — напротив них. Он обвел взглядом Рин и дочь и приторно сладко улыбнулся.

— Прошу прощения, что так надолго вас оставили, надеюсь вы не скучали? Госпожа Эмерси, желаете еще кофе, чай? Быть может, вина?

— Кофе, — шепнула Рин, предполагая, что сегодня ночью ей поспать не удастся, поэтому нужно запастись энергией. Тут же слуга поставил кофейник и налил ей чашку. Когда слуги ушли из кабинета, губернатор отпил вина и сказал:

— Поговорим о деле, ваша светлость?

Анхельм кивнул и разложил на столе бумаги.

— Начну с главного: северная экспедиция. Каждое герцогство предоставляет то, что может предложить, и так уж вышло, что единственная польза в данном деле от герцогства Уве-ла-Корде — это корабли. Южные острова, являясь одним из главных судостроительных городов страны, должны предоставить флотилию в размере двух линейных кораблей, четырех галеонов и шести каравелл.