После завтрака они отправились обратно в Льяго, где Анхельм собрал оставшиеся вещи. Рин сгрузила ему часть своей поклажи: столько чемоданов ей в одиночку было просто не увезти. Здесь же обнаружилась еще одна очень неприятная проблема — заканчивалась краска для тела.

— И что мне делать? — сокрушалась Рин. — Здесь такой вещи просто не найти.

— Экономь. Крась только открытые части тела. Лицо, шею, часть груди, руки и ноги до колена, — нашелся Анхельм.

— Если меня раскроют, это будет конец света.

— Как тебя раскроют? Ты же не собираешься ни перед кем раздеваться? В Соринтии сейчас все еще холодно, когда ты приедешь, там только-только начнет сходить снег. Да не волнуйся ты, Рин, все будет хорошо. Ты со своей подозрительностью и пессимизмом скоро заработаешь паранойю.

Рин на это ничего не ответила, но подумала, что герцог определенно в чем-то прав. Шестое чувство спало мертвым сном, значит, можно перестать накручивать себя попусту. Фрис пришел, когда Анхельм уже собирался идти искать его, и заявил, что макину до города он в состоянии довести сам.

В пять вечера все трое сидели в номере гостиницы и ждали носильщика. Рин получала последние инструкции от герцога, а Фрис спал, развалившись на диване. Анхельм вынул из портфеля конверт и протянул Рин. На ее вопросительный взгляд он объяснил:

— Здесь деньги. В Канбери не экономь и найми хороший экипаж. Не останавливайся в дешевых гостиницах. По моим расчетам, ты приедешь в Лонгвил примерно двадцатого марта. Ты же знаешь как добраться из Госсенштальдта?

— Не потеряюсь, не маленькая.

— Если хочешь, я отправлю Фриса к тебе навстречу, как только приеду домой.

— Нет, не нужно. Пусть лучше он будет рядом с тобой, мне так спокойнее. Да и я хотела бы побыть немного наедине с собой. Мне о многом нужно подумать. После разговора с Рейко у меня… Не знаю. Боюсь, я должна пересмотреть свои отношения с некоторыми людьми, — Рин спрятала глаза. Анхельм взволнованно спросил:

— Что случилось?

— Не важно, не забивай себе голову. Это мои личные проблемы. Лучше скажи, могу я попросить тебя об одолжении?

— Что угодно, родная.

— Сейчас, подожди пару минут…

Рин достала из тумбочки лист бумаги, письменный набор и стала писать письмо. Спустя некоторое время она отдала Анхельму запечатанный конверт.

— Передай, пожалуйста, это письмо Эрику Ростеди лично в руки. Не читай его, хорошо?

— Какое у тебя может быть дело к Эрику? — удивился Анхельм.

— Я намедни решила изучить азы административной магии, — тихо ответила Рин, бросая осторожный взгляд на Фриса. — Это мое первое заклинание.

Лицо Анхельма озарилось догадкой, он просветлел. А в следующее мгновение она оказалась крепко прижата к его груди и зацелована самым бесстыжим образом.

— Умница. Ты все поняла. Я в тебе и не сомневался, — довольно прошептал Анхельм, целуя ее ушко. Рин вдруг все слова проглотила, комок встал в горле, воспоминание о том, на что она согласилась, прокатилось по мыслям, словно бочка с порохом по тлеющим углям. До боли прикусив язык, она поклялась молчать, пока не разузнает больше. Она уложила голову на груди герцога так, чтобы не видеть его лица и нежно обняла, вдыхая аромат, наслаждаясь прикосновениями и любовью, которую он щедро дарил ей. Боги свидетели — теперь представить свою жизнь без этого мужчины для Рин было невозможно.

— Я… — начала она несмело.

— Ты…?

— Я буду очень скучать по тебе.

— Глупенькая, — засмеялся он, — мы не увидимся всего три недели.

— Это долго, — вздохнула Рин, пряча лицо. Он прошептал, что тоже будет невыносимо скучать, что она для него единственная любимая, родная женщина, без которой ему теперь никуда.

«Ладно… Твоя взяла, — подумала Рин. — Приручил».

Они сидели и обнимались, пока в дверь не постучал носильщик. Тогда Рин разбудила Фриса, и все они спустились вниз. Анхельм договорился с портье и оставил номер за Рин до самого ее отъезда.

Спустя еще некоторое время все трое стояли на пристани в ожидании, когда с большого корабля «Ветер семи морей» спустят трап. Рин взяла Фриса за руку и проникновенно сказала:

— Фрис, помни, о чем я тебя попросила.

— Я помню, девчонка. Провалы в памяти — это твой конек.

— Будешь вредничать — дам по башке.

— Так-то ты со мной прощаешься? — притворно возмутился келпи, взлохмачивая Рин волосы. — А ну иди сюда, негодница!

Он стиснул ее в объятиях, и Рин почувствовала, как он на прощание щедро, от души делится с ней силами. Сила потоком вливалась в нее, пьяня голову почище любого хмеля.