А коль так, то приходится создавать русскую культуру в канадском городе Торонто. И она, представьте, создается. Например, поэзия:

Весна, я снова торжествую,

В блокноте обновляю путь,

И, как кобылу, рифму чуя,

Перо несется как-нибудь...

О литературной традиции здесь не может быть и речи, ибо никто из русских поэтов никогда не сравнивал прелесть стиха с достоинствами кобылы. Тут сплошное новаторство! Причем не поэтическое, а какое-то конское - в украденную рифму буквально-таки всхрапывает резвый вороной жеребец.

И "несется перо". Мчит по бумаге, благо она все терпит, напропалую, чтобы начать уже не стихи, а прозаическое антисоветское произведение такими вот, простите за цитату, ароматными словечками: "Он сидел на унитазе, скрючившись от сосущей желудок боли..." Окончено подробнейшее живописание того места, куда царь пешком ходит, и перо стремглав несется дальше: к постели, чтобы с высоким профессиональным мастерством изобразить находящуюся в ней пару, на нудистский пляж, чтобы и там кое-что подсмотреть. Эстетические критерии? Они нисколько не выше того малопочтенного места, на котором сидит герой "повести", сочиненной самим редактором журнала. Да и к чему какая-то эстетика? Антикоммунизм, приправленный "изюминками" сексопатологии, - последний крик моды на высококультурном Западе.

Все это не стоило бы внимания - мало ли в "свободном мире" циников, извращенцев, маньяков, зашибающих деньгу на махровой антисоветчине? И правомерно ли ожидать от Иуды уважения к русской национальной культуре? Но давайте все же поинтересуемся, как и в какие формы отливается "национальная мысль".

В концентрированном виде она изложена в форме Евангелия. Заглавие: "Что нужно, чтобы пришел Христос?" Ниже - подзаголовок: "Религиозно-политический трактат". Разделы пронумерованы нерусскими числами-буквами: "алэф" (1), "бет" (2), "гимэл" (3) и т. д. Иуда здесь пророчествует. Цитирую:

"Бет.

– Господи, что нужно, чтобы пришел Христос?

– Исполнение Писания.

– Что говорит оно, отче?

– Пред его славным пришествием должно быть: восстановление Израиля; Иерусалим перестает попираться иноверцами; покаяние евреев и явление Ильи; разрушение Вавилона, именуемого Москвой. Препояшьте чресла, зажгите светильники. Ждите".

Препоясал. Сидит и ждет. Илья не является, Москва стоит незыблемо. Иуда макает перо в антирусский яд и снова пишет:

"Гимэл.

Не премолчи, господи, вступись за избранных твоих не ради нас, ради клятвы твоей отцам нашим - Аврааму, Исааку и Иакову.

Напусти на них азиата, господи, чтобы славили они его и работали на него.

Господи, да разрушит азиат все русские школы и разграбит их, и да будут русские насильно ассимилированы.

Да забудут они свой язык и письменность.

Да организует он им в Гималаях русский национальный округ.

Вступись за семя святое, господи, да посрамятся все, ненавидящие Сион..."

Таково Евангелие от Иуды. В нем что ни слово - змеиный яд, что ни строчка - бешеная ненависть ко всему русскому, что ни страница - махровый сионистский расизм. Бумага выдержала - бумага плотная и белая.

Прикрывшись ширмой с надписью "журнал русской культуры и национальной мысли", измываются над нашей культурой, над всем святым для нашего народа непревзойденные лицемеры Болдырев, Гиндин, Гендлин, Шилькрот, Гидони, Шифрин, а прислуживают им бывший пособник гитлеровцев в оккупированной Белоруссии Акула, предатель с Украины Самчук, какие-то уголовники из Латвии и Литвы...

Никчемны и жалки заклинания по адресу преданной ими Родины. Но они являются индикатором той лютой ненависти, которую питает к дорогому нам Отечеству сионистский синедрион, выплачивающий тридцать сребреников Иуде.

КАРАСЯ - В ПОРОСЯ

Однажды мне пришлось встречаться и беседовать с Отто Шуделем заместителем редактора газеты "Форвертс" (орган ЦК Швейцарской партии труда). Вполне доброжелательно и искренне он сказал:

– Хорошо, что вы критикуете сионизм - он того заслуживает. Но зачем допускать антисемитизм? Ведь это вредит делу.

– А что конкретно вы имеете в виду?
– спросил я.

– Одну антисемитскую книгу, изданную на Украине. В ней написано, что евреи...

И тут он указал на то, что обычно называют кровавым наветом.

– А вы читали книгу?

– Нет, не читал. Но о ней писала одна левая газета, которой я хотел бы верить.

Пришлось объяснить собеседнику, что в названной им книге, как и во всей советской литературе, посвященной критике сионизма, нет и не может быть подобных нелепостей. Автор книги мне лично известен как добропорядочный человек и честный ученый.