– Так, с меня хватит этих фокусов! – закричал я.

Сотый раз, вернувшись на поляну, упал в траву, и устремил свой взгляд в ночное, усыпанное миллиардами звезд, небо. И стал молиться. Вспомнил много молитв, которым меня учила в детстве моя бабушка. Слова слетали с губ беспрерывным потоком; глядя на небо я все говорил и говорил. В глазах поплыл туман, я поднял руки, чтобы их протереть, так как пот тёк ручьями. Тогда я встал на колени и продолжил разговор с богом. Я просил у Даждьбога и Сварога за себя, и за скорейшее выздоровление Святогора, и за то, чтобы найти тропу, ведущую в деревню, и ещё много чего. Выбившись из сил, я замолчал, и опустился в траву, лёг на живот и принялся шумно втягивать воздух. В нос ударил запах свежей травы.

Чуток полежал, успокоился и со свежими силами подошёл к тропе, уходящей куда-то в лес.

– Да вот же она! – удивлённо закричал я, не веря своим глазам, и побежал по ней.

Мои глаза видели её отчетливо, словно кто-то её подсветил. Я был сам не свой от радости. Вдруг засосало под ложечкой и заныло в груди. А вдруг исчезнет!? Что тогда делать? Надо проверить, сильно зажмурил глаза, выждал минуту, резко открыл, отчаянно волнуясь. Тропа виднелась отчётливо. Опять зажмурился и прикрыл глаза руками, а через мгновение вновь открыл. Она на месте! Моя радость была неописуемой, я бегал от дерева к дереву, прячась за ними, и снова выходил на тропинку. Я радовался, как пятилетний ребёнок, которому на новый год Дед Мороз подарил желанную игрушку. Светясь от радости, я взялся за ручки смастеренной мною тележки и потащил Святогора дальше.

Лес был влажным, тёмным и таким огромным! Временами мне казалось, что кто-то за мной идёт. Я проверял – никого не было, но это ощущение не проходило до конца путешествия.

То филин фыркнет, то заяц из-под ног вскочит. Вроде ничего такого, а страшновато. Сердечко ёкало не раз, будоража мою нервную систему, впрыскивая большие дозы адреналина в кровь.

Ближе к утру меня окутала сонливость, деревья стали расплываться. Ноги заплетались и при каждом удобном случае спотыкались о камень или корень, торчащий из земли. Неожиданно для себя заснул на ходу. Такое у меня было впервые. Потом, на фронте, это со мной много раз случалось, особенно в первый год войны.

Сильная боль пробудила меня ото сна. Мой лоб встретился с деревом, ствол которого в диаметре был чуть более метра, шишка от этого столкновения вскочила просто огромная, величиной с грецкий орех! Сон как рукой сняло, появилась бодрость, зато звездочки принялись плясать и кружить вокруг меня, заполнив собой весь лес.

– Чёрт, как больно!

– Что… там… случилось… – заговорил Святогор.

– Да так, мелочи! Стукнулся о дерево.

– Больно?

– Терпимо. Поесть не хочешь или воды?

– Немного.

Я подошёл к раненому, на ходу доставая из дорожной сумки самый лучший кусок жареного мяса, специально припасённый для него. Отрывая по маленькому кусочку, вкладывал ему в рот. Убедившись, что он проглотил его, клал ему следующий.

– Теперь воды.… Если можно, – попросил он.

– Можно, – ответил я, улыбаясь, и поднёс к его губам кожаную флягу с водой. Святогор пил медленно, но большими глотками. От холодной воды, на лбу выступили капельки пота. Я всей душой сочувствовал старику, и пытался угодить ему.

– Спасибо! – оторвавшись от кожаной баклажки, спросил он, – как мои дела?

– Я не врач, не могу ничего сказать, мне кажется, нужен лекарь, а то будет плохо.

– Кх – кх! …скоро будет поворот…. фуф…. тропа поведет налево…. поверни туда….

– Хорошо, а теперь отдохните, а мне пора сделать перевязку.

Когда всё было закончено, двинулись дальше в путь. Телега работала исправно, лишь Святогор постанывал, когда колесо наскакивало на кочку и прыгало на ней. Тогда приходилось замедлять ход, чтобы дать успокоится ране, хотя не уверен, что это помогало. Ведь, по сути, я ничем не облегчал ему боль. «Крепкий мужик, – подумал я, – вряд ли я смог бы столько же продержаться!»

Надо было идти, нельзя останавливаться. Ему нужна помощь, иначе умрёт старик. Мне не хотелось, чтобы так вышло, и я прибавил ходу.

Тропа вела по ровной местности, обходя холмы и овраги. Это было нам только на руку.

Солнце встало как-то не заметно для меня. Может, я опять заснул на ходу, не знаю и не помню. Но это было уже и не важно. Главное – идти вперёд.

Постепенно пропали вековые буки и столетние берёзы, их сменили молодые растения и густой подлесок. Движение замедлилось и грозило совсем остановиться, если тропа продолжит сужаться.

В моей голове поселилась мысль о том, что надо бросить телегу. Останавливало одно: нести Святогора на руках – не самый лучший выход из положения.

Я тащил свою ношу вперед, не останавливаясь, понимая, что промедление может привести к смерти старика.

К обеду, когда солнце было в зените, я чувствовал такую сильную усталость, что мышцы рук и ног словно окаменели и отказывались повиноваться.

Но надо было идти, и я шёл. Лес поредел и уже не был таким густым как раньше; прохлада постепенно уходила. Лучи небесного светила, и отсутствие ветра делали окружающий воздух тёплым и влажным.