– Камнем? – моему удивлению не было предела.

– …? – теперь настала очередь Святогора застыть в недоумении, – мы его только для этих целей и используем! А ты что, никогда такого не видел?

– Видел, но ни такое! Ладно, камнем так камнем.

Я пошёл к ручью, снимая на ходу свои одежды. Камень этот оказался вроде нашего мыла. Только очень твердого, как камень, медленно растворяющегося в воде, образуя мелкую и плотную пену. Что интересно, он очень легко и быстро выполаскивается! «При случае надо будет себе кусочек взять, вдруг пригодится!» подумал я.

Одежду развесили вокруг костра, оставшись лишь в нижнем белье. Святогор принёс большой пучок петрушки, подобрал с земли около поваленного дерева высохший кусок коры. Он был изогнут не как обычно, по ширине ствола, а вдоль, по ходу роста дерева. Получилось естественное корытце. Старик тщательно переминал листики травы, используя для этого два камня: один круглый, второй плоский, с природной выемкой в его середине, словно сама природа, использовала его в качестве ступы. Готовую продукцию складывал в чашку из коры дуба. Затем залил небольшим количеством воды, набранной тут же из ручья, но только почему-то с левого берега, а не с правого, где сидели мы.

– Всем этим надо натереться до восхода солнца.

– Надо – натрёмся. А теперь спать?

– Да, но дежурить придётся по очереди.

– Кто первый? Давай я.

– Хорошо, – артанец спорить не стал, – как луна пройдёт, половину своего небесного пути, разбуди меня.

– Сделаем.

С этими словами старик лёг в траву, свернулся калачиком и сразу уснул. Я остался на страже наших жизней.

Ночь была спокойной и тихой. Тишину изредка нарушали крики ночных охотников. Темнота в лесу была густой и непроницаемой. Сквозь густые кроны деревьев не пробивался ни один лучик света, лишь пламя костра освещало часть леса. Я решил, что его, должно быть, можно увидеть издалека, а потому стал меньше подбрасывать дровишек в огонь.

За спиной послышались шаги, я обернулся и взялся за меч. Шаги затихли. Глазами стал изучать окружающие меня деревья. Ничего. Всё, казалось, было спокойно, и я снова повернулся к огню. Листья снова зашуршали и отчетливо послышались шаги. Я резко обернулся – снова никого. Я встал и пошёл на шум шагов. Сердце в груди бешено колотилось. В неизвестном месте, в глухом лесу, никто не знает, что может выскочить из-за дерева.

Отойдя от костра метров на пять-семь, я натолкнулся на источник шагов. Это был монстр, который заслышав меня, свернулся в колючий шарик: простой маленький ежик, шагавший по своим делам, или бродивший в поисках пищи.

«Такой маленький, а шума столько создаёт!», – подумал я и вернулся на своё место.

Первое время спать не хотелось, но постепенно усталость стала брать своё, и веки отяжелели. Чтобы окончательно не свалиться, я встал и пошёл к ручью, где ополоснул своё лицо холодной водой и утолил внезапно подкатившую жажду.

– Кш-ш, фыш-ш! – раздалось за спиной.

Я обернулся и опять никого не увидел. Встал, прошёлся. Где-то неподалеку, в глуши лесной чаще, захлопала крыльями птица; перелетев на соседнее дерево, она уселась на толстой ветке.

– Кш-ш, фыш-ш! – снова раздалось в лесу, но уже с другой стороны и ближе. Это мне не понравилось. Такого крика я нигде не слышал.

– Кш-ш, фыш-ш!

Вот опять зазвучало вдалеке, словно кто-то отвечал на свой позывной. Испытывать судьбу я не стал, и решил разбудить своего похрапывавшего проводника.

– Святогор. Мне нужна твоя помощь или совет, – прошептал я ему на ухо, тряся за плечо.

– Что случилось? – так же шепотом спросил он, как будто и не спал вовсе.

– Здесь кто-то кричит, не могу понять то ли зверь какой, то ли птица какая. Ты бы послушал!

Артанец встал, огляделся, прищурив глаза, присел возле костра и протянул к нему руки. Я сел на корточки и принялся подкладывать в огонь дрова.

Ждать пришлось недолго. Птица снова захлопала крыльями, и, усевшись на новое дерево, прокричала:

– Кш-ш, фыш-ш!

Старик вздрогнул, глаза забегали по сторонам, но остался невозмутимым и, не сделав ни одного движения.

– Мне это не нравится.

– Почему? – спросил я.

– Это землемойка, птичка такая.

– И что тут плохого?

– Да, то, что она в наших лесах не живет. Землемойка селится в степных местах, чуть южнее за нашим лесом. Там мало деревьев, и земля сухая, песчаная. Её любимое дело – валяться в пыли или песке под жаркими лучами всевидящего Хороса.

– Значит, это кто-то чужой? – сделал я вывод из его слов.

– Это Маро. Хорошо, что меня разбудил, а то вертеться бы нам на их вертеле!

От его слов у меня мурашки побежали по спине.

– Чего от них можно ожидать?

– Будь на чеку, как только увидишь – руби голову сразу. Они где-то рядом, я их чувствую.