Дверь открылась резко, заставив меня вздрогнуть. Сколько я так пялился на девушку?

— А вот и папа проснулся, — произнесла Мелиса, входя в комнату. Хоуп на её руках заерзала, загомонила.

— Как ты себя чувствуешь? — отмерла Ася.

— Твоими молитвами, — выкать женщине которая оказалась матерью моей дочери было как-то странно.

Да Хоуп была и останется моей дочерью, даже если прямо сегодня обнаружится её биологический отец. Она моя дочка и всё, никому её не отдам. Я готов делить её с женщиной, всё же мама девочкам нужна, но чужой мужик… Мелиса дала мне девочку на руки, малышка долго всматривалась в меня, потрогала своей ладошкой мою бороду и звонко засмеялась:

— Ёсик, — выдала она и снова потрогала бороду.

— Ёжик, — хмыкнул я и поцеловал девочку.

Ася медленно подошла к нам и присела на краешек кровати. Хоуп посмотрела на неё и теснее прижалась ко мне. Девушка нерешительно протянула руку к крохе, от чего та моментально скуксилась и повела ротиком, словно собираясь зарыдать. Ася нервно отдернула ладонь и засунула её под ногу, будто боялась, что своенравная конечность вновь потянется к малышке.

— Ну-ка подруга, — встала передо мной знахарка, — кому-то, по-моему, пора на горшок, — произнесла она, забирая у меня девочку, — а тебе надо побольше с ней общаться.

— Но его же она не боится, хоть и не видела давно.

— Его образ у неё в голове остаётся, твой только появился.

Они видимо продолжали уже начатый разговор. Мелиса отвернулась, устраивая малышку на ночной вазе, а Ася повернулась ко мне:

— Так как самочувствие?

— Да, восстанавливаюсь потихоньку, твой дружок хорошо поработал.

— Он тебе не верит. Ты солдат Общества.

— Ну, знаешь ли, у меня как-то выбора особенно не было, кем быть. В повстанцы не звали, — это было ерничание, чистой воды, я об этом даже не думал, когда ехал на призывную базу.

— А зачем ты туда вообще пошел? Тебя же могли бы убить, кто бы тогда позаботился о Хоуп?

— Не могли!

— Могли! — мы уже разговаривали на повышенных тонах, и травница на нас неодобрительно косилась, но мы похоже уже были не в состоянии остановится.

— А я говорю, не могли!

— Ну, тогда же смогли… — договаривала она почти шепотом. Ясно было, что сболтнула лишнего и уже каялась о сказанном

— Тогда? — я поднял бровь и скрестил руки на груди, чтобы это сделать мне пришлось побороться с собой и перетерпеть боль, потому что ребра не радовались никакой активности.

— Я, пожалуй, пойду, — знахарка подхватила Хоуп и выскочила из комнаты.

— Ну… э…

— Когда тогда? Ты что знала меня раньше?

Девушка сидела передо мной, краснела, бледнела, смотрела на свои руки, пытаясь пристроить их то между коленей, то тёрла штаны, а я ждал. Похоже она не планировала меня посвящать в эту историю, или планировала значительно позже, ну что ж она сама спутала свои карты.

— Возможно и так… я думаю, что ты Герман… — Герман, именно это имя прозвучало тогда, перед казнью, именно его кричала не своим голосом Ася, перед тем как свалится в обморок. Кто он?

— Герман? Кто это, Герман?

— Ну это длинная история, — как можно беззаботнее завела девушка.

— Я никуда не тороплюсь.

— В общем мы росли в одном селе. Герман был главным красавцем школы, душой компании, — неужели он, то есть я её детская любовь? — в тебя были влюблены все девчонки, — взгляд Аси заволокло пеленой воспоминаний.

— А ты? — я всё же решился тихо задать вопрос.

— П-ф-ф, — фыркнула она, — кто был ты и, кто я. Ты звезда школы, а я немая девчонка, младше на несколько лет.

— Немая?

— Ах да, ты же не помнишь, — спохватилась она, — да я онемела, когда умерли мои родители, в девять лет. А потом ты ушел в армию, — она помолчала, — вернулся уже не ты, израненный, умирающий…Вот здесь, — она коснулась моего живота, — было сплошное месиво. Твоя мама, тётушка Ирма, была знахаркой, она тебя выходила, но остались шрамы, много шрамов, — она невидящим взором уставилась мне повыше пупка. Так вот что они там искали и находили лишь рельефный пресс. Какая-то мысль мелькнула, но я не успел её понять, — Тётушка Ирма была похожа на Мелису, такая же мудрая и спокойная. Я иногда смотрю на неё и вижу твою мама. А потом мы создали ячейку…

— Мы встречались?

— Нет. Просто мне исполнилось двадцать пять и комитет выбрал тебя моей парой. мы год прожили вместе, а потом ты исчез. Я не смогла там, без тебя и пошла искать. Пока шла познакомилась с Карой, а потом мы попали в Лагерь. Нас спасли повстанцы. Я познакомилась с врачом — Риши, он сказал, что ты его друг и живёшь в поселении повстанцев, — она встала и нервно заходила из угла в угол, — ты был рад меня видеть, — наконец выдавила она из себя, — тогда ты тоже твердил что с тобой ничего не случится, переживал что меня убьют. А вышло наоборот. Я до сих пор помню твои глаза полные боли, как кровь заливала твою футболку, — из глаз девушки покатились слёзы, а у меня в сердце что-то защемило. Как я могу смотреть, когда она плачет? Это были обычные слёзы, не истерика, но я видел, что они изливаются откуда-то из глубины души, оттуда куда нет никому допуска. Рывком вскочил кровати, в один шаг преодолел расстояние разделяющие нас и заключил её в объятия желая успокоить, — как ты мог! Как ты мог меня оставить там! — тихо всхлипывала она, а я лишь теснее прижимал её к своему ноющему боку и молил про себя лишь об одном. Что бы она не плакала, от этого было нестерпимо тошно, хоть в петлю лезь. Так мы и стояли пока Ася не успокоилась, только тогда я разжал руки. Она уже спокойно прошлась по комнатке, — вот собственно и всё.