Согласишься ты со мной или нет, но тебе это понравилось, маленький блудник.

С этими словами она так сильно сжала мои яйца, что меня чуть не вырвало: я взвизгнул от боли. Смеясь, как на Рождество, Хелен вытянулась подле меня.

Я подумал: «Странно — как я мог спать рядом с тем, кто внушал мне такой ужас» — и это было последней мыслью перед тем, как я уснул. Когда она разбудила меня, оставалось пятнадцать минут до начала встречи. Я не смотрел на Хелен и попросил ее выйти из комнаты, пока я буду одеваться. Она опять надо мной посмеялась, и на этот раз ее смех понравился мне еще меньше. В нем было больше пугающего и все меньше от настоящей Хелен.

Ифвин начал разговор с двусмысленной фразы:

— Я провел очень много времени, размышляя, каким образом расскажу всем вам об этом, и даже теперь я вовсе не уверен, что выбрал верный путь. Знаю, что вам любопытно знать, кто я такой, как смог проведать о том, что собираюсь вам сейчас рассказать, как и почему я занялся проектом, к которому прошу всех вас присоединиться, — но я специально не стану удовлетворять ваше любопытство в течение какого-то времени, ибо мое объяснение станет намного более осмысленным, если я предварительно снабжу вас необходимыми знаниями. Надеюсь, я весь окутан таинственностью?

— Весь, — ответил я, ибо все остальные сохраняли молчание.

— Что ж, хорошо, тогда мое понимание механизма работы человеческого мышления не совсем ошибочно.

Надеюсь, позднее я смогу все прояснить, но на данный момент это должно быть окутано тайной. Начнем с того, что ваши подозрения, Лайл и Хелен и другие, по поводу интерпретации Многих Миров и некоторых других вопросов по большей части оказались верными. Люди, информация и объекты действительно несколько десятилетий назад начали пересекаться с другими мирами, как вы их назвали — или линиями времени, историями, последовательностями событий, в зависимости от термина, какой вы предпочитаете, — и это стало причиной расхождений в воспоминаниях, полных случайных нарушений причинности, замеченных вами, и появления новой культурной нормы, в соответствии с которой люди избегают любых дискуссий по поводу прошлого, даже своего собственного. Кто-нибудь из вас выяснил, при каких условиях случаются подобные вещи или что их вызывает?

В воздухе повисло гробовое молчание, и Ифвин сказал:

— Конечно, никто от вас этого не ждал, потому что, во-первых, опыт порой несколько сбивает с толку, особенно если вы пересекаетесь с последовательностями событий, отличающихся друг от друга, что и случилось со многими из вас. Думаю, что теперь смогу объяснить вам все, а если сейчас не получится, в любом случае, по-моему, я уже близок к разгадке. Люди пересекаются, разговаривая по телефону, находясь в сети или в транспортном средстве, управляемом роботом.

Мне показалось, что через позвоночник пропустили электрический ток: в одно мгновение все стало на свои места.

— Так вот в чем дело! — воскликнул я. — Ведь машины управляются квантомеханическими приборами!

Все обернулись и уставились на меня. Ну да, я же единственный из присутствующих, кто разбирается в физике.

— Э-э… — пробормотал я.

— Ты абсолютно прав, Лайл. — Ифвин подтвердил мою догадку. — Именно это и происходит. Самое странное, что проблема в другом. Это само по себе является просто причиной, по которой настоящая проблема до сих пор не была выявлена. Однако я слишком тороплюсь — возможно, мне следует начать сначала, и если профессоры Перипат и Пердида нам немного помогут, мы сумеем быстро восстановить ход событий.

Лекция Ифвина и его ответы на вопросы затянулись до полуночи; он позаботился о том, чтобы нам принесли чай, кофе, сок, тарелки с сандвичами, пирожными и фруктами, каждый час делал небольшой перерыв, так что мы спокойно перенесли затянувшийся рассказ. Впрочем, к концу у кого-то от долгих споров сел голос и почти у всех уже вскипели мозги. Однако Ифвин все предоставлял и представлял доказательства, и сказанное им совпадало с фактами. В конце концов мы ему поверили — наверное, потому что почувствовали огромное облегчение, поняв наконец, в чем дело.

На самом деле существовало множество миров, в действительности — любой возможный. Перпендикулярно времени и знакомым нам пространственным измерениям существовало пять пространственно-подобных измерений, которые Ифвин назвал «вероятностью», и каждая последовательность событий имела в этих; измерениях свой уникальный адрес.

— Допустим, во вселенной существует только одна вещь, и все, что она может, — это быть где-то, и есть только одно пространственное измерение, — предположил Ифвин, стараясь объяснять попроще для нематематиков, которых среди нас было большинство. — Одно пространственное измерение образует линию, верно? Если хотите, представьте ее в виде дороги. Один объект — машина, и каждый раз, когда она проходит через какое-либо определенное место, это является событием. Теперь вообразите картину вселенной в виде графика, где по горизонтали отмечается местонахождение на дороге, а по вертикали — время. На таком графике вертикальная линия будет означать, что машина стоит на одном месте, и чем больше линия приближается к горизонтальной, тем быстрее движется машина. Большая закорючка, похожая на букву "S", означает человека, ездящего взад-вперед. Каждая точка на линии — событие. До сих пор все понятно?

— Давненько я не занимался алгеброй, — пробормотал Полковник.

— Могу вас заверить, что ее не упростили, — успокоила его Терри. — Ладно, значит, если существует одно измерение вероятности, это как будто накладываешь все возможные графики один на другой, так чтобы наиболее похожие оказались рядом. Верно?

Ифвин обалдел:

— Да у тебя талант!

— Я все время провожу в школе. Привыкла к лекциям. И кроме того, вы сказали, что мир или линия времени можно назвать «последовательностью событий», так?