— Горючее привозили? — спросил я катер.

— Не понимаю вопроса, мистер Перипат, сэр.

Странный ответ; обычно его можно услышать, когда дети играют в отвратительные игры типа спросить робота о смысле жизни.

— Доставляли ли горючее в промежутке после нашего прибытия сюда сегодня утром, до или после твоего полета в Сайгон? — Полет был долгим, потому что индикатор топлива показывал, что баки почти пустые, но оставалась вероятность, что тот, кто дурачился с моим прыжковым катером, заправлялся в пути и, следовательно, оставил следы.

— Я не понимаю вопроса мистер Перипат, сэр, — повторил катер.

У меня закололо в затылке. Одно дело — думать, что твоим катером пользовался контрабандист, — об этом каждый день читаешь в газетах. Или шпион, который заметал следы, — такое тоже случается. Неприятно и страшно, даже если на нем летал кто-то куда-то и потом вернул на место, надеясь, что я ничего не замечу. Но тогда — почему он не заполнил до конца бак для горючего, чтобы замести следы?

Тут было что-то еще. Они не купили топлива, чтобы скрыть полет, и способны имитировать мой голос. Теперь мне казалось, что им удалось как-то обмануть память робота, что означало огромную работу, а не просто увеселительную прогулку, и необходимо все прояснить как минимум за час до взлета, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности. Если я вызову официальных представителей Голландского Рейха в этом порту, то совершенно ясно, что они оснащены получше, чем я, и смогут быстрее разобраться, кто и в каком количестве был в моем прыжковом катере и копался в его мозгах.

Но тут было много таинственного, а столкновение копов с таинственным в любой точке Двенадцати Рейхов не сулило ничего хорошего. Они склонны считать, что все, имеющие отношение к тайне, особенно вы, должны быть задержаны для подробного допроса. Они уверены в вашей виновности, ибо в противном случае вы не имели бы отношения к тайне. Спустя век после смерти Гитлера старая нацистская идея абсолютной чистоты превратилась в более мягкое понятие жесткого консерватизма.

Так им было проще жить, но других подобные идеи не привлекали.

Поскольку идти в полицию я не собирался, то следовало проверить и тщательно все осмотреть самостоятельно, и чем скорее, тем лучше. Вполне естественно, что я начал с мозга, — если я смогу доверять ему, то можно использовать его для проверки всего остального.

Ворча себе под нос по поводу потраченного впустую времени, я вытащил инструкцию по эксплуатации, сел на табуретку около кресла пилота, разобрал пульт и вскрыл полусферу, которая покрывала защищенные входные гнезда мозга.

Через двадцать минут я установил, что изменения были произведены на более глубоком уровне встроенного кода.

Предполагается, что это невозможно нигде" кроме как на заводе, и требует множества специальных инструментов и полный набор специальных секретных кодов доступа.

С точки зрения логики, предполагаемый шпион, грабитель или весельчак, по моим подсчетам, должен иметь достаточно технических навыков, чтобы украсть любое судно, стоявшее в бухте, но он выбрал недорогой прыжковый катер. Кто бы это ни был, он просто взял мой катер для увеселительной прогулки и почему-то забыл замести следы.

Через час проверки каждый индикатор ответил, что мозг в норме. Подъехавший робот долил доверху баки с горючим, пока я разбирался с мозгом. В конце концов я ввел команду снять последние воспоминания, дал катеру команду повторного старта, и тут оказалось, что он уже не помнит о «левой поездке», о перезаправке и обо всем, что происходило в промежутке между приземлением в бухте и расконсервированием. Неизвестный гений полностью перезагрузил память и поставил программу, стирающую память; программа работала отлично, жаль только, что он не позаботился наполнить баки с горючим. Я был чертовски зол.

Одно радовало: раз мозг функционировал нормально, то мог проводить дальнейшую проверку, о чем я и попросил. Было поздно, я устал и измучился и был уже готов к тому, чтобы нажать кнопку и запланировать вылет, когда зазвонил телефон. Это была Хелен.

— Я только что услышала, — сказала она. — Здорово!

— Ты правда так думаешь?

— Что-то голос у тебя невеселый.

Я рассказал ей, что произошло: о предложении Ифвина, о письме с угрозами и таинственном путешествии на моем катере.

— Но… — сказала она наконец, — но… Лайл, как ты себя чувствуешь?

— А что?

— Сегодня рано утром, когда мой лайнер приземлился в Сурабайо для промежуточной остановки, ты позвонил мне и сообщил, что твое собеседование с Ифвином будет позже, и предложил прокатиться в Сайгон. Мы сели на имперском посадочном поле, неподалеку от торгового центра. Ты сказал, что получил разрешение на посадку или что-то в этом роде. Вот, ты меня туда отвез, и я целый день ходила по магазинам, а когда вернулась в отель, где собиралась тебя дождаться, то увидела послание от Джефри Ифвина о том, что он принял тебя на работу. Я сразу же тебе позвонила — он действительно тебя взял, да?