– ...

– К вылету готов только номер четыре,- переводчик присаживается на скамеечку рядом с инженером.- пятый и шестой- в наладке.

– Надо бы взглянуть на него, товарищ командир, что за зверь за такой...- лётчик умоляюще глядит на командира.- комполка мне не простит... это ж как быть у колодца и не напиться.

Мамсуров опускает взгляд на часы.

– Товарищ Хрюкин, у вас двадцать минут. Вацлав, пойдёте вчетвером. За этого (кивок в сторону немца) отвечает Хариш.

– Ты что творишь, лейтенант,- командир переходит на шопот.- ты ракету видел? Я тебя уже час жду...

– Хаджи, вся охрана разбежалась,- Высокая мускулистая фигура Цветкова, стоящего у апельсинового дерева, хорошо выделяется на фоне лунного неба.- ты представь, если б удалось зенитки повредить, то утром наши бомберы тут бы места живого не оставили.

– Если бы?- В чёрных глазах Мамсурова молниями вспыхивают сполохи пожара.- Где твои люди? Докладывай!

– Зака осколком зацепило у склада боеприпасов,- лейтенант опускает плечи.- умер сразу. Троих ранило около моста, обнаружили нас на подходе и пулемётчики не давали голову поднять: двое тяжёлых, один- лёгко. Еле выбрались, Милко и Степан сейчас с ними в километре южнее на берегу. Я пришёл за подмогой.

– Берег старицы или реки?

– Наш, реки...

Сзади послышался топот сапог и чавкающий звук раздавленных апельсинов.

– Товарищ командир,- из темноты слышится голос посыльного.- первый сообщает, что аэродром Малаги готов к приёму самолёта.

– Так,- Мамсуров принимает решение.- бегом на лодку. Все на борт. Подбираешь раненых и в том же месте ждёшь меня. Никакой самодеятельности. Всё, пошёл.

– Готов?- Мамсуров кладёт руку на борт кабины лётчика, в которой по хозяйски расположился Хрюкин.

– Готов.- Лётчик крутит какую-то ручку и из задней кромки крыла мягко опускаются вниз закрылки.

– Переводи,- командир делает шаг в сторону, поворачивается и немигающе смотрит на дрожащего немца.- если с самолётом что-нибудь случится, то ему- кирдык.

– Какой такой кирдык?- Вацлав покосился на говорящего. Мамсуров проводит большим пальцем по горлу. У Луссера подкашиваются ноги и он медленно оседает, скользя спиной по фюзеляжу самолёта. Хариш подхватывает инженера за шкирку правой рукой и, оторвав от земли, разворачивает того к кабине истребителя.

– Пошёл!- Кричит командир Хрюкину и они с переводчиком бегут прочь от самолёта. Под пристальным взором Луссера лётчик начинает открывать вентили и крутить ручки управления. Резко хлопает крышка воздушного фонаря, откуда-то издалека взлетает белая ракета и повисает над мостом, освещая бронеавтомобиль, закрывающий проезд по нему. Как по команде захлопали ружейные выстрелы, заглушившие рёв включившегося двигателя и свист закрутившихся лопастей истребителя, обдав пылью дунувших к прибрежным кустам Пата и Паташона.

Постояв так с минуту, самолёт трогается с места и начинает разгоняться по рулёжной полосе. Мамсуров, смотрящий в хвост удаляющемуся истребителю, выпустил ещё одну ракету в направлении взлёта и перестал дышать не в силах понять всё ли идёт хорошо. Наконец у самого конца рулёжки самолёт задрал нос, оторвался от земли и быстро исчез в темноте.

– Господин адмирал, дальше нельзя...- скрипучий голос офицера охраны вернул Канариса к действительности.- минёры ещё не закончили.

Длинная цепочка в серых шинелях, полукольцом охватившая здание аэропорта со стороны лётного поля, медленно продвигалась вперёд, то и дело один или другой минёр останавливался и втыкал деревянный колышек с красной отметиной в землю, помечая взрывоопасную находку. С другой стороны здания, со стороны дороги ведущей в город, стояло несколько допотопных пожарных машин. Их немногочисленные расчёты, замотав лица тряпками в попытке спастись от едкого дыма, вобравшего в себя смрад взрывчатки, горелого дерева и жареного мяса, часто меняясь у ручной помпы, заливали водой каменный скелет штаба 'Легиона Кондор'.

'Сто двадцать пилотов и около шестидесяти техников... лучшие из лучших: генерал Шперле, подполковник Рихтгофен, группа инженеров Вилли Мессершмидта. Есть, конечно, надежда, что кто-то из тех трёх десятков тяжело раненых, что привезли ночью в военный госпиталь, выживет, но от большинства погибших в этом чудовищном взрыве не удастся найти ничего. Судя по рассказам стоявших в оцеплении аэродрома, взорвался Ю-52. Подкатил ко входу и взорвался. Самоподрыв... какая азиатская дикость помноженная на красный фанатизм'.