Дрон почувствовал, что он будто растворился в этих сотнях тонн прочнейшего титана, тысячах километрах электрических проводов, килограммах кремния, теллура, альцетия, золота, серебра и других материалах, из которых сделаны «мозги» звездолета и его «сердце» - гиперпространственный двигатель. Растворился настолько, что чувствовал его малейшее движение.

Вот по корпусу пробежала практически незаметная вибрация – двигатели коррекции с натугой, на полной мощности, безжалостно вырабатывая свой ресурс и топливо, крутят сотни тонн звездолета. Вот легкий, едва уловимый толчок – абордажный шлюз, словно пиявка, впился в звездолет. Нет! Уже и в него, Дрона, впился!

«Счас ребятки побегут, топоча своими тяжелыми десантными ботинками. Ну-ну».

– По моей команде врубай экстренное торможение, - тихо проговорил, почти прошептал помощник капитана.

И капитан транспортника Саймон Чамар неожиданно даже для себя беспрекословно подчинился этому свистящему, наполненному кровожадным азартом шепоту. Единственное, на что его хватило, чтобы поддержать свое реноме старшего, это ответить на этот приказ не по уставу древним согласием:

– О'кэй.

Алекс Дронов рывком вскочил с кресла и схватил бластер, сзади прикрепленный к его спинке. В его голове словно кто-то прокручивал видео – темный тоннель абордажного шлюза. Вот в нем блеснул свет – в десантном боте открылся наружный люк.

«Счас побегут!» - в два прыжка Дрон оказался около наглухо задраенным люком в рубку.

Штурмовая группа бросилась по шлюзу вперед – легкие десантные костюмы, на голове кислородная маска.

А пол под ногами Алекса продолжает вибрировать – двигатели коррекции, преодолевая инерцию многотонного звездолета, все быстрее и быстрее продолжают его раскручивать. Пилот бота, чтобы компенсировать это круговое движение, вынужден был в ручном режиме отрабатывать двигателем, превращая свой корабль в некое подобие спутника, вращающегося на пятнадцатиметровой высоте вокруг своего более массивного коллеги.

«Сейчас у меня окружная скорость не больше метра в секунду. Значит у пиратов тридцать раз больше», - мозг Алекса выстреливал четкими, быстро следующими одна за другой короткими мыслями, которые все без исключения ложились в «яблочко», одна в одну и поэтому способные своим суммарным «импульсом» пробить любой «бронежилет».

Мужская рука рванула рычаг экстренного открытия входа в рубку управления – первый человек со штурмовой группы пробежал половину шлюзового тоннеля – сработавшие пиропатроны срезали петли и массивный люк с грохотом выпал в коридор.

– Врубай! – гаркнул Алекс, и тут же скрылся в открывшемся проеме.

Короткий электрический импульс с закодированной командой со скоростью света преодолел расстояние между рубкой и твердотопливным двигателем экстренного торможения. И вмиг десять тысяч тонн тяги пнули звездолет, срезая болты крепления транспортных контейнеров к стапелям и плюща находившийся в них груз.

Пилот пиратского бота, конечно, сразу увидел вспышку твердотопливного двигателя экстренного торможения. Но, как и предполагал Алекс Дронов, быстро и правильно скорректировать свое движение в двух направлениях – круговом, вокруг звездолета и вдоль его продольной оси – не смог. Пират, понимая, что двигатели коррекции его бота слишком слабы, чтобы компенсировать продольное движение звездолета, попытался развернуть продольную ось своего корабля, тем самым скручивая абордажный шлюз. Мгновение и магнитные присоски не выдержали возникших скручивающих усилий. С леденящим скрежетом тоннель отделился от звездолета. В открытом проеме на бегущих по шлюзу людей глянули равнодушные, холодные звезды.

– А-а! – короткий многоголосый вопль и остатки давления в шлюзе буквально бросает людей на эти звезды.

Не всех. Бежавший первым по тоннелю человек в последний миг прыгнул головой вперед и успел пересечь быстро расширяющуюся щель, отделившую его от товарищей, отделившую живого от мертвых. Ему повезло. На звездолете он сразу сумел схватиться за специальный поручень, использующийся при передвижении по кораблю в условиях невесомости и его не выдуло воздухом, с ревом выходящим через пробоину в корпусе. Секунда, другая и рев прекратился – воздух в отсеке закончился.

Этот пират ненадолго пережил своих товарищей. Потеряв при прыжке в звездолет свой бластер, он оказался в наглухо задраенном отсеке, как в мышеловке. Запаса воздуха в небольшом баллончике за спиной – на полчаса. Еще меньше времени ему отвела температура – тепло стремительно уходило через открытый проем. И легкий десантный костюм холоду открытого космоса мог противостоять лишь минут десять-пятнадцать, не больше.

Впрочем, люди есть люди и им иногда свойственно проявления гуманизма – появившийся в отсеке Алекс Дронов одним нажатием на курок бластера прервал мучения пирата.

И хотя Саймон Чамар ошибся, нападение пиратов на его звездолет не было результатом предательства со стороны какого-нибудь чиновника, а частью изощренного плана Дронова-старшего, но от этого ни ему, ни Дронову-младшему легче не стало. Пираты точно знали координаты их точки выхода из гипера и поэтому подогнали сюда свой транспортный корабль с шестью десантными ботами – более чем достаточно, чтобы стреножить рядовой транспортник.

Еще нажимая на курок бластера, Алекс Дронов уловил два следующих друг за другом сильных толчка, а потом сразу же за ними два менее сильных. Его мозг сразу же идентифицировал их: два удара по корпусу кумулятивными зарядами, а вслед им закрытие аварийных люков в поврежденных отсеках.