— Хелен хочет тебя увидеть, — сказала Дейдре. — Она ждет тебя снаружи.

Лорелей глубоко вдохнула и вышла из кухни в сад, откуда тропа вела к берегу. На краю утеса стояла одинокая женщина, высоко подняв голову, глядя на море, серебристые волосы ниспадали на спину, на ней было длинное черное платье с просторной юбкой, шуршащей на ветру. Она повернулась, когда Лорелей подошла, и медленно приблизилась к ней.

— Ты вернулась к нам, — сказала она.

— Это был не мой выбор, — ответила Лорелей.

— Идис привела тебя сюда до этого, она вернула тебя домой. Твое место с нами. Это твой зов.

— Почему я? Я не подхожу для этого. Становление сиреной забрало у меня все, и это кажется какой-то проверкой.

— Может, так и было, — Хелен повернулась к воде. — Наши пути — не пути Идис. Наши пути полны печали, у всех свое горе на душе. Это всегда в нас, то, что мы подавляем в себе, пока не смиримся. Если бы не наша боль, мы не были бы способны на сочувствие, мы бы не жалели тех, кого сопровождаем к смерти.

— Это слишком. Не знаю, смогу ли я снова быть счастливой.

— О, сможешь. Ты познаешь счастье и любовь, и твоя жизнь еще будет чудесной. Но, чтобы познать счастье, нужно испытать горе, ведь разве свет может быть без тьмы?

Звук волны, бьющейся о пляж, доносился из бухты. Лорелей посмотрела на океан, синее небо, и вид был роскошным, манил ее. Она не слышала, но ощущала Песнь, играющую в море, мелодия была таинственной. Ветер окружил ее, его зов был понятен. Это была ее судьба, ее долг перед человечеством — стоять стражем на вратах смертности.

— Ты сможешь простить меня за все, что я скрыла от тебя, подвергнув тебя такой опасности? — спросила Хелен.

Лорелей не могла на нее злиться. Поступки Хелен придали ей веру в судьбу как высшую силу над всеми жизнями.

— Да. Это в прошлом, если и вы меня простите.

— Без сомнений. Сегодня — новое начало для всех нас.

— Я должна задать пару вопросов.

— Что угодно, милая, — сказала Хелен.

— Каллиопа пыталась утопить меня, — заявила Лорелей. — Я не понимаю, почему.

— Знаю. Она очень злилась.

— Так сильно, что пыталась убить меня?

— Лорелей, в нашей семье много истории, — сказала Хелен. — Твоя мать и Каллиопа были очень близки, но разошлись, поссорились из-за общей симпатии к одному мужчине. Твоя мама победила, и ты была результатом их отношений, Каллиопа это презирала. Я не понимала, что она враждебно настроена к тебе, пока ты не пошла наперекор судьбе, но, думаю, тот миг был для нее решающим. Она увидела в тебе мать, упрямую и никого не уважающую, по ее мнению. Уверена, она невзлюбила тебя с самого начала, но твое решение стало ей поводом. А еще, забрав твою жизнь, она причинила бы жуткую боль Кассандре, лишив ее единственного ребенка.

— У Каллиопы были чувства к моему отцу? — Лорелей не могла представить их вместе.

— О, да, очень сильные. Они даже были помолвлены.

Так ее мама украла жениха Каллиопы. Это объясняло ледяное отношение Каллиопы к ней вначале. Конечно, ее мама не рассказывала о Делуа. Она забрала любимого Каллиопы, это было причиной того, что она скрыла правду о семье.

— Каллиопа была недовольна нарушением наших правил, хотела исправить ошибку. То, что ты — дочь Кассандры, заставило ее отправиться за тобой сразу же, чтобы заставить тебя заплатить за содеянное.

— В этом есть смысл, — сказала Лорелей, — но почему мне не сказали раньше?

— Не мне о таком говорить. Это случилось давно. Твоя мама была очень юной, ранила дорогую подругу. Уверена, она этим не гордилась.

Лорелей могла представить свою амбициозную и решительную мать, выбравшую отца, сосредоточившуюся на завоевании его. Она всегда хорошо умела сосредоточиться на цели. То, что он принадлежал другой женщине, не было поводом для поражения. Она могла увидеть в этом вызов.

— Вы знали, что Каллиопа станет банши? — спросила Лорелей.

— Каллиопа всегда была верна долгу, так что я не догадывалась, но теперь, когда она покинула нас, я увидела, что она всегда слишком радовалась смерти, наслаждалась заданием. Я смирилась со своей ролью со временем, и я всегда печалилась, пока вела обреченных к смерти. С Каллиопой было иначе. Она гордилась своей работой, была очень умелой, но порой радовалась, посылая обреченных в могилы. Ей нравилось само задание, но я не думала, что она отвернется от зова. Я думала, она верна Идис.

— Почему тогда она ушла?